Таня, бандит тебе не няня! - Мира Цветова Страница 43

Глава 20

Вик

— Это ещё кто такая? — возмущается противный толстяк Гимлин. — Чей ребёнок? Почему пустили сюда?

Я не вижу смысла скрывать правду, поэтому отвечаю, не задумываясь:

— Это моя дочь, Танюха, из детсадовских.

Все смотрят на меня удивлённо.

— Твоя дочь? — переспрашивает Глушко. — Серьёзно?

— Да, мать твою, — говорю тихо, чтобы услышали только сидящие за столом, — если хоть кто-то грубое слово моей дочери скажет, будет иметь дело со мной, всем ясно?

Видимо, лицо у меня в этот момент максимально пугающее, потому что сидящие за столом испуганно кивают, только толстяк Гимлин морщится, что-то недовольно бормочет себе под нос.

Малая же с абсолютно невинным видом подходит ко мне, спрашивает:

— Пап, а вы тут без меня никакие вазные дева не лесави?

— Ну ты что, Танюша, как мы без тебя могли… присоединишься?

— Конесно, пап, — малая оглядывается с важным видом, — стувьчик бы мне сооблазиви…

Делаю знак охраннику, чтобы поставил стул рядом со мной.

Остальные перешёптываются, бросают на меня косые взгляды.

А я искренне наслаждаюсь всей этой ситуацией…

План в голове рождается моментально.

Если этим негодяям хватило ума порешать что-то за моей спиной, я устрою им унизительное наказание, устрою им незабываемую встречу со своей маленькой бандиткой, пусть уделает взрослых дядек точно так же, как вчера бывшую невесту… ну я ей в это помогу.

А потом уже будем решать дела по-настоящему, по-взрослому…

— А ты почему от мамы убежала? — спрашиваю у малой, помогая забираться ей на стул.

— Мама свиском занята быва лаботой, залывась в бумагах, есё тётя к ней плисва, сто-то спласывать по лаботе, я не става их отввекать, лесыва луцьсе тебе помось…

— Злобнев, — возмущает толстяк Гимлин, — у нас тут серьёзное мероприятие или детский сад? Кто дал тебе право пускать сюда ребёнка?

— Я дал сам себе такое право, Гимлин, — отвечаю резко, указывая толстяку на своё место, — пока я здесь главный и останусь им, пока сам не захочу отдать кому-то своё место в правлении. Послушайте, мать вашу, моя дочь, хоть и ходит в детский садик, а умнее всех вас. Даже она поняла, что Раженко – подлый лжец и водит вас за нос.

— Он ковдун, — кивает малая, — и его съест длакон.

— И вас съест дракон, — усмехаюсь, — если не одумаетесь!

Гимлин бьёт кулаком по столу.

— Причём здесь Раженко? Мы сами можем принять решение, сами видим, что происходит в правлении, и мы не допустим…

Малая его перебивает, заявляя:

— Дядь, а ты похос на Мисаню из моей глуппы в саду, он тозе всегда клисял, сто самый умный и вазный на свете, а потом один лаз обкакався и бовьсе так не клисит!

Я едва сдерживаю смех, а Гимлин замолкает в растерянности, смотрит на меня, будто не верит, что малая сейчас сравнила его с обделавшимся ребёнком… а ведь так и есть, толстяк и в самом деле похож на крикливого пацана, который вот-вот обделается, а потом будет жалеть, что кричал о своей важности на каждом углу.