Клеймо мажора - Любовь Попова,Елена Гром Страница 43

Раз за разом я скольжу языком по всей длине. От мягкой кожи мошонки, по стальной поверхности ствола, покрытого венами, до мягкой бархатистой головки.

И я бы отключила сознание, представила бы, что это конфета, что это все никак не влияет на чувства, просто работа, на которую я по собственной самонадеянности и глупости подписалась, но этот взгляд…

Тяжелый взгляд, словно капкан, держит меня, впиваясь стальными шипами в кожу.

Он не отпускает ни на мгновение.

Не позволяет расслабиться.

Не позволяет забыть, кто я и что делаю.

Сосу Данте.

Облизываю его член, снова и снова, пока по моему подбородку прямо в футболку стекает слюна. Много слюны.

И я бы продолжила умирать от стыда, но в его глазах нет превосходства или презрения, лишь удушающая жадность, голод, похоть.

Эмоции от его желания вибрируют, а тишина, нарушаемая лишь звуками нашего дыхания, только усыпляет остатки скромности, особенно когда он резко хватает мои волосы, другой рукой свой член и толкает его меж мокрых донельзя губ.

Водит во рту головкой. От щеки к щеке, по губам, трогает небо. Крепко держит себя в кулаке, пока не позволяет себе расслабиться, отпуская член и только нажимая на мою голову.

— Соси… Давай Люб… Постарайся.

Постарайся.

Я вбираю в рот член, хочу закрыть глаза, хоть на миг забыться о том, что делаю, но Данте дергает за волосы, словно кукловод за ниточки.

— На меня смотри… — требует, снова нажимая на голову.

Я втягиваю щеки, а Данте шипит сквозь сжатые зубы. Нет больше никакой тишины, есть хлюпанья и сдавленные стоны.

Снова и снова все это заставляет дрожать мое тело, испытывать запрещенные эмоции, откровенно возбуждаться, совершенно бесконтрольно.

Между ног влажно, трусы прилипли к половым губам, создавая дискомфорт и неподвластный мне голод.

Руки сжимаю в кулаки, чтобы не запихнуть себе их в трусы и самой себя не потрогать, так там все внутри тянет.

Это просто реакции. Точно не связано с тем, каким невероятно привлекательным выглядит Данте с его тугим прессом и выпирающим кадыком, в момент, когда он запрокидывает голову. Он продолжает держать мои волосы в кулаке, просто трахая мой рот, двигая бедрами все быстрее и быстрее, пока член во рту не становится стальным.

Пара секунд в гортань заряжает упругая струя, заполняя все терпкой, горячей жидкостью странно сладко — соленого вкуса.

Данте смотрит на меня, а потом отпускает, гладит по голове, как послушную собачку.

Это выбивает пробки.

Я отворачиваюсь, и слезы потоком текут по щекам.

Хочу встать, но подонок утягивает меня обратно.

— Ну что ты, все было неплохо.

— Да пошел ты. Отпусти. Отпусти!

— А как же обнимашки там, поговорить. Разве не этим любят заниматься девчонки после секса.

— Я не хочу ничего от тебя, я хочу уйти… Отпусти меня, пожалуйста.

— Отпущу, конечно, только момент, — он резко наваливается на меня, затягивая в омут свих глаз. Я часто дышу и просто жду, когда он закончит очередную игру и просто даст мне поспать. Но ему мало моих унижений, он хочет доказать, что мне это понравилось.

Сует руку мне в трусы. И когда скользит по отвратительно мокрым складкам, собирает влагу и демонстрирует мне в его глазах хорошо читаемое превосходство.

Я жду усмешки, презрения, пошлой шутки, но точно не того, что он втянет пальцы себе в рот, полностью облизывая.