Его пленница. На грани ненависти - Дарья Милова Страница 44

На мгновение в его глазах вспыхивает раздражение, но он не даёт ему вырваться наружу.

— Ладно, — произносит наконец. — В общем… я приехал. И приехал с новостями. Поэтому жду тебя к завтраку. Не опаздывай.

Он задерживает взгляд. Секунду. Две. Будто пытается что-то считать с моего лица.

И только потом уходит, оставив за собой ощущение, что воздух в комнате стал тяжелее.

Я прикрываю дверь и в ту же секунду слышу тихий, но хриплый выдох за спиной. Оборачиваюсь — Вадим уже стоит, опершись о стену.

— Слышал новости? — шепчу, сжимая халат на груди. — Вдруг он узнал… о нас?

Вадим скользит по мне взглядом, в котором всё ещё есть тень напряжения, но голос — ровный, уверенный, как всегда.

— Ева, не переживай. Это точно не про нас.

Он говорит это так, будто его слова — броня, в которую можно завернуться и не бояться. Но я знаю: за этой бронёй он просчитывает всё до миллиметра.

Его спокойствие странно заразительно. Оно будто стягивает мой пульс обратно в норму, даёт выдохнуть. Я отворачиваюсь, потому что слишком легко могу поверить в эту иллюзию безопасности.

Через час я уже спускаюсь вниз.

На кухне пахнет кофе и свежей выпечкой. Отец сидит во главе стола, в костюме, как будто уже готов к какому-то важному совещанию. Тамара Савельевна тихо хлопочет у плиты.

А Вадим — там. Стоит у окна, облокотившись на подоконник, и пьёт кофе, глядя куда-то в сад.

И на секунду мне кажется, что его взгляд чуть задерживается на мне. Совсем немного. Но достаточно, чтобы внутри всё снова стало опасно горячим.

Я прохожу к столу, стараясь не смотреть на Вадима, но ощущая его взгляд так, будто он физически касается моей кожи.

— Садись, — говорит отец. Голос сухой, в нём нет утренней мягкости, которой он иногда умел притворяться.

Я опускаюсь на стул, ощущая, как Вадим медленно, почти лениво отрывается от подоконника и тоже подходит ближе. Он садится сбоку, и теперь тепло его плеча в опасной близости.

Тамара Савельевна ставит перед нами кофе, но никто не притрагивается.

Отец переплетает пальцы на столе, взгляд — острый, цепкий, как всегда, когда он собирается сказать что-то, что изменит правила.

— У меня хорошие новости, Ева.

Я уже чувствую подвох.

— Правда? — в моём голосе сухая ирония, но он её игнорирует.

— Ты выходишь замуж, — спокойно, почти буднично произносит он.

Я моргаю.

— Что?

— За Савелия Троицкого, — продолжает он, будто это не взрыв, а просто пункт в расписании. — Свадьба через два месяца.

Секунда тишины тянется вечностью.

Вадим застывает. Я чувствую, как его спокойствие трескается — совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы воздух между нами стал другим. Его пальцы сжимают чашку так, что я почти слышу скрип фарфора.

— Ты серьёзно? — мой голос чуть дрожит, но не от страха. Скорее — от ярости, которая начинает закипать.

— Абсолютно, — отвечает отец. — Это союз, который принесёт нашей семье всё, что нам нужно. И ты примешь его.

— Но, папа… — я выдыхаю, чувствуя, как внутри всё начинает кипеть. — Я его совсем не знаю.

— Вы виделись один раз, — отвечает он тоном, будто ставит точку. — И этого достаточно. Тем более, ты ему очень нравишься. Он долго добивался, чтобы я разрешил этот брак.

Я замираю, чувствуя, как в груди начинает нарастать тяжёлое, колкое раздражение.

— То есть… ты хочешь, чтобы я вышла замуж так же, как и вы с мамой? По договорённости?