Скандальная страсть - Ева Галицкая Страница 44

— Максим, мои друзья! Рад вас видеть! — пророкотал Бурак, протягивая руку Максиму, — Надеюсь, вы хорошо отдохнули и готовы к плодотворной работе. Ваша очаровательная советница, надеюсь, не будет скучать сегодня, пока мы, мужчины, будем говорить о серьёзных вещах?

Он подмигнул мне, и это было хуже, чем вчерашнее пренебрежение. Это была снисходительность, где он низводил меня до уровня красивой безделушки, которую привели посидеть для вида.

Я промолчала, лишь вежливо улыбнулась уголком губ. Максим тоже проигнорировал его выпад. Они начали обсуждать общие вопросы, и я почувствовала, как вчерашняя схема повторяется. Они снова пытались вычеркнуть меня из уравнения и сделать пустым местом.

Я почувствовала, как внутри шевельнулся призрак старой Даши, той, что хотела сжаться в комок и стать невидимой, но стальная решимость, выкованная ночью, не дала ей поднять головы. Я молчала. Мой час ещё не настал.

Терпение, Даша. Терпение. Пусть они увязнут в своём самодовольстве.

Ястреб разложил свои бумаги, Елена приготовилась стенографировать, её рука с ручкой слегка подрагивала. Максим вёл переговоры с ленивой грацией хищника, играющего с добычей. Он позволял им говорить, кивал, задавал уточняющие вопросы. Он словно расставлял фигуры на доске, готовясь к главной партии.

И вот, разговор коснулся того самого пункта 4.3 — страхования рисков.

— …таким образом, все форс-мажорные ситуации в акватории Босфора, включая политические риски и задержки по вине портовых служб, ложатся на вашу компанию, — самодовольно заявил один из юристов Бурака, пожилой мужчина с лисьими глазками, — Это стандартная юридическая практика, милая леди, вам, возможно, это неизвестно.

Он обратился ко мне, и это была их фатальная ошибка. Они решили не просто проигнорировать меня, а унизить, указав на мою мнимую некомпетентность.

Бурак кивнул, отпивая эспрессо. Он был уверен в своей победе.

Я медленно поставила свою чашку с водой на стол. Тихий стук фарфора о стекло прозвучал в комнате неожиданно громко. Все взгляды, как по команде, устремились на меня.

Бурак нахмурился. Его юрист посмотрел на меня со снисходительной усмешкой. Ястреб удивлённо приподнял бровь. Елена замерла с ручкой над блокнотом.

Максим не смотрел на меня. Он смотрел на Бурака, но я знала, что всё его внимание, вся его хищная сущность, прикована ко мне. Он дал мне слово ещё утром, когда я показала ему свои расчёты, и теперь он ждал, как я использую это оружие.

— Прошу прощения, господин Йылмаз, — мой голос прозвучал ровно и холодно, — Мне кажется, в вашей «стандартной практике» допущена небольшая неточность.

Юрист самодовольно фыркнул.

— Девушка, это не практика, это международное право. Не думаю, что вам стоит вмешиваться…

— Именно, — я посмотрела ему прямо в глаза, и он осёкся на полуслове, — Международное морское право, в частности, Международная конвенция об ответственности и компенсации за ущерб в связи с перевозкой морем опасных и вредных веществ, которую Турция ратифицировала, если мне не изменяет память, в октябре 2012 года.

Тишина стала оглушающей. Юрист открыл и закрыл рот, как выброшенная на берег рыба. Бурак перестал улыбаться, его холёное лицо медленно начало багроветь.

— Эта конвенция касается только опасных грузов, — выдавил он наконец, с трудом сохраняя самообладание.