Жнец и ведьма. Том 1 - Виктория Рогозина Страница 45

Он попытался вдохнуть — воздух резанул лёгкие. Попытался пошевелиться — и не смог.

Тело было вывернуто, как у сломанной марионетки. Колени вдавлены в каменный пол, грубо выложенный из плит, обрызганных чем-то тёмным. Руки раскинуты в стороны и вверх, запястья стянуты грубыми цепями, звенья впивались в кожу, срезая её до мяса. Левая рука выше, правая натянута до скрипа суставов. Плечи горели, мышцы подёргивались от судорог. Голова безвольно повисла, волосы сбились в липкие пряди и падали на лицо, мешая видеть. Тело дрожало от напряжения и холода.

Он был жив. Но прочно прикован.

Особняк. Всё тот же. Его стены узнал бы с закрытыми глазами — вылизанный до блеска мрамор, идиотские барельефы, бездарные картины, купленные за миллионы, и ни одной — настоящей. Только теперь по полу шли алые линии — пентаграммы, выжженные прямо в камне, словно исписанные раскалённым ножом.

Внутри круга — он. А снаружи — они.

Сектанты. Семеро. Нет, уже восемь. Один в широком балахоне шагал по краю круга, шепча себе под нос, в руках держал книгу, перевёрнутую вверх ногами — старый, пыльный фолиант, что-то древнее, пахнущее смертью. Двое чертили новые символы на полу, при этом резали себе руки и давали крови впитаться в камень. Остальные просто наблюдали — с вожделением, с предвкушением.

Матвей поднял голову — медленно, как будто это стоило ему половины оставшейся жизни.

Он чувствовал магию. Свою. Где-то внутри. Но она была глухо запечатана, как запертая за железной дверью. Клеймо на груди — пульсировало горячо и тревожно, реагируя на ритуал. Он попытался собрать силу, хоть крошку — но вместо этого по позвоночнику прошёл ледяной разряд.

Блокировка. Заклинание сдерживания. И не абы какое — плотное, многослойное, работало сразу на физику, магию и духовную сферу. Его поймали не случайно. На него охотились.

Матвей стиснул зубы. Боль не отступала, но становилась фоном.

— Мда, — выдохнул он хрипло, почти беззвучно. — Кто бы сомневался.

Это была не спонтанность. Не отчаянный наскок. Они ждали. Они знали, где он будет, и чего именно ждать. Подобрали момент, поймали в ослабленный миг. Вырубили. Притащили. Активировали ритуал.

Не просто фанатики. Настоящие торговцы запрещённым. Охотники. На таких, как жнец.

Он медленно перевёл взгляд на одного из них. Тот с книгой, похоже, главный. Остальные — исполнители. Магический черный рынок. Его части можно было продать. С его костей делают амулеты, с крови — привязки, из души — ядра артефактов. Он — товар. Элитный. И пока живой. Пока что живой.

Матвей закрыл глаза. Ненадолго. Просто, чтобы сосредоточиться. Потому что он знал: даже связанный, даже обесточенный, он всё ещё был Жнецом. И если найдёт щель — хоть крохотную — он вырвется. А тогда… Кровь будет не только на пентаграммах.

Матвей поднял голову — движения давались с трудом, словно он пробирался сквозь смолу. Запястья болели от цепей, плечи ныли, мышцы дергались от перегрузки. Он втянул воздух, пропитанный ароматом крови, ладана и дешёвого эго.

В центр пентаграммы вышел он. Юноша. Молодой, смазливый, с лицом, которое просилось в глянцевый журнал или на сцену пафосного сериала. У него были идеальные скулы, высокие брови, тонкие губы и кожа — чистая, как у куклы. Волосы цвета воронова крыла ниспадали по плечам шелковыми волнами, тщательно уложенные, как будто перед появлением здесь он часами стоял перед зеркалом. Костюм — ослепительно белый, приталенный, со вкусом, но с явным намёком на нарциссизм. Он смотрел на Могилова сверху вниз, и в его взгляде читалась смесь театрального презрения и самодовольного кайфа.