Мы (не)возможны - Инна Инфинити Страница 47

— Почему ты решила выбрать китайский?

— Я думала между арабским и китайским. Сходила на пару уроков туда и туда. В итоге выбрала китайский, потому что у нашей страны все же больше связей с Китаем. Плюс мне понравились иероглифы. Но в итоге я пожалела.

— Почему?

— Потому что оказалось очень сложно. Иероглифы нужно было учить наизусть, а их тысячи. Папа преувеличил, когда сказал, что у меня свободный китайский. У меня средний уровень. Я смогу изъясниться, если поеду в Китай, я пойму, что будут говорить мне, но вести на китайском языке бизнес у меня не получится.

— Сейчас думаешь, что надо было выбирать арабский?

— Нет. Надо было остановиться на двух языках. Английского и французского более чем достаточно.

Герман смеется, и я вместе с ним. Мне приятно, что он интересуется мной, моей жизнью, хочет узнать меня лучше. Я-то о нем все знаю, а он обо мне нет. Герман спрашивает меня про учебу во Франции. О, вот об этом я рассказываю взахлеб! Потому что это было лучшее время и лучший опыт. Жить в студенческом общежитии в кампусе, путешествовать с друзьями на поезде по Европе, всю ночь веселиться на вечеринках, а утром идти сдавать экзамен.

Мой рассказ о Франции затягивается до десерта. Герман внимательно слушает, и в какой-то момент я понимаю, что он вообще не замечает никого вокруг. В ресторане ощутимо прибавилось посетителей, но Герман совершенно не смотрит по сторонам. Все его внимание обращено исключительно на меня. Как будто бариста не разбил со звоном бокал. Как будто женщина с красной помадой не отчитывает официанта за стейк недостаточной прожарки. Как будто пятилетняя девочка не устроила родителям истерику. Как будто солидный мужчина в галстуке не ругается по телефону из-за срыва какого-то контракта. Герман ничего этого не слышит и не видит. Она замечает только меня. Он полностью мною поглощен.

Периодически я тоже отключаюсь от внешнего мира. Гул голосов вокруг затихает, люди меркнут. Остается только Герман. Только он и то восхищение, с которым он на меня смотрит. Сделав последний глоток ягодного чая, я обнимаю Ленца за шею и целую в губы. Он тут же обнимает меня в ответ, крепко прижав к себе. Мы тонем в страстном поцелуе, наполненном желанием. Рука Германа скользит по моей талии, переходит на бедро и ногу. Гладит ее в разрезе платья. Затем Герман оставляет мои губы и целует лицо. Я вижу, как набух его пах. У меня внизу живота тоже закрутился узел желания.

— Куда ты сейчас хочешь? — спрашивает на ухо.

Без колебаний отвечаю:

— Я хочу к тебе домой.

Глава 26. Первый раз

Через полчаса мы входим в квартиру Германа. За два с небольшим месяца здесь совершенно ничего не изменилось. Да и вряд ли должно было. Мы направляемся в кухню-гостиную, и я резко торможу на месте, взглянув на кухонный остров. А в следующую секунду прыскаю от смеха.

— Герман, что они здесь делают?

Он бросает взгляд на пачки с долларами и мою записку «Я была с тобой не из-за денег».

— А, все время забываю убрать обратно в сейф.

— Два месяца забываешь?

— Ага.

Продолжая смеяться, я подхожу к острову, беру одну пачку зеленых банкнот и провожу большим пальцем по срезу. Герман стоит ко мне спиной у кухонной столешницы. Поставил кружку в кофемашину и нажал кнопку. Вернув деньги на место, я беру свою записку. За два месяца на белом листе бумаги появилось несколько небольших пятен от еды. Тот факт что деньги с запиской столько времени валяются на самом видном месте квартиры, говорит о том, что здесь не было других женщин. Я почти на сто процентов уверена, что после меня сюда не ступала нога другой девушки. Особенно Лены.