Соткана солью - Полина Раевская Страница 47

С таким лютым бредом в загашнике, лучше все оставить, как оно есть. И будто соглашаясь со мной, в ответ раздаются короткие гудки то ли сброса вызова, то ли блокировки номера – черт его разберет.

Ясно одно – Богдан Красавин решил больше не париться на мой счет. И я его в общем-то понимаю, но все равно испытываю необъяснимое разочарование и грусть по тому, что могло случиться, да не случилось. И пусть разум твердит, что все к лучшему. Пресловутое “лучшее” пока лишь горчит.

Повздыхав, посетовав на свою бестолковую судьбинушку, перезваниваю сначала ассистентке, дабы решить все насущные, рабочие вопросы, а после родне.

Как оказалось, никто там шибко не переживал, кроме дочери, просто удивились-возмутились, как это я не на связи, когда им нужно.

Мать с братом педалировали тему своего визита на Новогодние праздники, отчего я вновь открестилась. Долгов снова толкнул утешительные речи и заверил, что поговорит с Денисом, но меня это не особо успокоило. Мой сын так и не удосужился мне позвонить и обсудить происходящее, значит – не чувствовал ни вины, ни какого-либо беспокойства, а это более, чем показательно и вряд ли решаемо разговорами.

Звонок дочери ощущался, как что-то для галочки с ее стороны. Нет, она, безусловно, переживала за меня, за брата, но как-то так, не особо вникая, видимо, решив, что камень преткновения все тот же – каникулы с отцом. И это вроде бы немного неприятно, и в то же время – действительно, к лучшему. Не представляю, как бы объясняла Ольке слухи или что там обо мне с Красавиным, учитывая ее травмирующий опыт после обнародования отношений Долгова с его Настенькой.

В общем, все быстро утихомирилось и разрешилось, будто и не было, только у меня на душе неподъемная тяжесть. Давит так сильно, так убийственно, что хочется сорваться и бежать, сделать что-нибудь, выпрыгнуть из собственной кожи, только бы вырваться из этих стальных тисков.

— Прохода, долго тебя звать? – врывается в мой мысленный вакуум голос Монастырской, застывшей в дверях.

Смотрю на нее – невыспавшуюся, немного недовольную, ворчливую, похожую на нахохлившуюся птичку, и сердце сжимается от безграничной благодарности.

Я благодарна, что подруга здесь, благодарна, что заботится, беспокоится, недовольничает, ругается на меня. Благодарна, что она рядом именно тогда, когда мне до ломоты костей требуется кто-то, чтобы выслушать, ответить, отвлечь и просто – быть.

Ее присутствие сейчас ощущается, как пришитый не по размеру лоскут кожи, хоть немного прикрывший рану и возможность сыпать на голое мясо соль.