Запретный плод. Невеста в залоге - Альма Смит Страница 48

Но Сергей не уходил. Его взгляд стал пристальным, хищным.

— Слушай, а ведь ходили слухи… — он наклонился чуть ближе, понизив голос так, чтобы слышала только я. — Что Виктор тебя… прибрал к рукам. Это правда? Ну, знаешь, в смысле…

Я резко отвернулась и снова схватилась за губку. Мое молчание было для него ответом. Он присвистнул.

— Вот это да… Так ты, выходит, по полной программе прошла. И отца, и сына. А теперь вот… — он сделал широкий жест, обводя грязную кухню. — Финишная прямая. Жалко, девочка. Могла бы круто устроиться. Виктор щедрый, когда доволен.

«Когда доволен». Фраза ударила, как пощечина. Но я уже не чувствовала унижения. Только холод. Ледяной, безразличный холод.

— Сергей, отвали от работницы! — рявкнула тетя Люда, появившись из-за стойки с грозным видом и кулаками на бедрах. — Нечего тут бабам мозги пудрить! Иди к своим алкашам!

Мужчина усмехнулся, поднял руки в шутливой защите.

— Ладно, ладно, хозяйка. Просто узнал старую знакомую. Удачи тебе, «знакомая». — Он последний раз окинул меня взглядом, полным циничного любопытства, и вернулся к своему столику.

Они просидели еще полчаса, пили, громко смеялись, бросая в мою сторону взгляды. Я мыла посуду, и руки мои больше не дрожали. Внутри все замерзло. Я была выставлена на показ. Мой позор, моя тайна, мое падение — все это было теперь предметом пересудов в каком-то пьяном кругу. Часть меня ждала, что вот сейчас этот Сергей достанет телефон и позвонит Виктору. «Представляешь, кого я тут встретил? Твою бывшую пассию, в помойке!» Но он не позвонил. Может, побоялся. Или не придал значения. Для него я была просто забавным казусом, анекдотом для друзей.

Когда они ушли, тетя Люда подошла ко мне.

— Ты это… не обращай внимания. Пьянь. Наговорит чего угодно.

— Ничего, — монотонно ответила я.

— Он… правда про какого-то Федорова?

— Было дело, — я вытерла последнюю тарелку и поставила ее на стеллаж. — Теперь нет.

Люда что-то хотела сказать, но только вздохнула и потрепала меня по плечу — жест неловкий, но на удивление теплый.

— Иди, передохни. Я тут сама доделаю.

Я не стала спорить. Вышла на задний двор, в крошечный, заваленный хламом и покрытый асфальтовой крошкой дворик. Села на ржавый ящик и закурила дешевую сигарету — привычка, которую подхватила здесь, от безысходности и чтобы хоть как-то убить время. Дым щипал легкие, но давал иллюзию контроля, короткой передышки.

Мысли, которых я так боялась, полезли наружу, подогретые встречей. Теперь они знали. Кто-то из его круга меня видел. Рано или поздно это дойдет. До Макса. До него. Какой будет реакция? Макс, узнав, что я мою полы в забегаловке, почувствует удовлетворение? Или остаток чего-то человеческого в нем сожмется от жалости? А Виктор… Что он подумает? Увидит в этом закономерный финал своей «ошибки»? Или его безупречная логика даст сбой, и в нем шевельнется что-то, кроме холодного расчета?

Я затушила окурок о подошву. Неважно. Абсолютно неважно. Их мнение, их мир больше не имел ко мне отношения. Я была здесь. На дне. И это был мой единственный, неоспоримый факт.

Но вселенная, казалось, решила проверить мое равнодушие на прочность. Испытание пришло через неделю.

Это был мой выходной. Я вернулась из магазина с пакетом еды и замерла у дверей своего подъезда. Рядом с обшарпанной входной дверью, прислонившись к стене, курил молодой мужчина в простой, но добротной куртке и новых кроссовках. Он был не местный. Слишком чистый, слишком… собранный. И он смотрел прямо на меня.