Ань, я (не) твой усатый нянь! - Мира Цветова Страница 48

— На нём лежит глуз плоблем, — отвечает мне дочь, — ну и щастливый камушек, котолым мама двель подпилает.

В этот момент мерзавец отталкивает меня, бросается к выходу…

А я реагирую моментально, бью его игрушкой и тут же оглушаю.

— Камушек и в самом деле счастливый…

Выдыхаю тяжело, возвращаю игрушку дочери.

Капитон и в самом деле герой, зря недооценивал старичка.

А вот Маратик себя явно переоценил.

Я поднимаю его с пола, нахожу на кухне верёвку, связываю руки и ноги, только после этого привожу в чувство.

Он смотрит на меня неуверенным взглядом, бормочет:

— Тебе не победить, Смирнов, даже не пытайся… нас больше, мы сильнее, слышишь?

— А у нас Капитон, — отвечаю спокойно, — и тайное оружие кусь.

Пока Марат с трудом соображается, я спрашиваю:

— Это Борис тебя заставил заниматься грязной работой? Он велел похитить Катю с Анютой?

— Нет, — усмехается мерзавец, — соскучился просто по сестре и племяшке, с Капитоном вот давно не играл…

Тут Катя, сидящая рядом, не выдерживает.

— Хватит, Марат! Будь уже мужчиной, сколько можно свою вину и проблемы сваливать на других! Будь честен, скажи правду, оставь свой сарказм, он тебе не поможет! Просто, блин, повзрослей наконец и возьми на себя ответственность, скажи, что был неправ, когда пошёл по той же дороге, что и отец, что ошибся в этой жизни и подставил родных… меня. Раскайся, и тебе станет легче. А ещё лучше, расскажи, где находится Борис, он угрожает нам, твоей настоящей семье, неужели деньги тебе дороже?

От слов Катя у меня по коже мурашки!

Даже я бы не смог так виртуозно надавить на мерзавца.

Но он, похоже, привык к таким спорам с сестрой.

Лишь усмехается, отвечает:

— Молодец, сестрёнка, ты всегда любила включать маму, ты была мне как мама, несмотря на разницу в возрасте, пока наша настоящая мать была занята тем, что бегала по магазинам и каталась по курортам… честно, из тебя и в самом деле вышла неплохая мать, но на меня ты вряд ли сможешь повлиять, Кать, я ни слова вам не скажу, хоть чем пытайте!

Смотрю напряженно на малую, которая сидит в обнимку с Капитоном.

— Анют, — говорю ей, — похоже, придётся, прибегать к крайнему средству с холодцом и молоком.

Но маленькая бандитка лишь мотает головой.

— Дядя Малат, — говорит она мерзавцу, — вот скажи, ты дулак?

Катин брат смотрит на неё удивлённо.

— Ты бы за словами следила, мелкая…

— Я не мелкая, я икс эс бандитка, — тут же отвечает Анюта, — вот скажи мне, дядя Малат, ты ведь любил когда-то, была у тебя девушка холосая, ты даже со мной её познакомить хотел! Как же звали её… Эвеблина…

— Эвелина, — поправляет мерзавец, — она здесь причём?

— Она у тебя класивая была, — вздыхает малая, — даже Капитон на неё запал… а у него, сам знаешь, вкусы, как их, спе-ци-фищ-ные, он же только женщин посталше любит…

— Завязывай, мелкая, — отвечает Марат, — я ничего не скажу ни тебе, ни твоей мамке, ни этому коммерсу позорному…

— Из позорного в этой квартире только твоя жизнь, Маратик, — отвечаю я, хотя сам не понимаю, зачем малая решила бывшую мерзавца вспомнить, — если ты не хочешь говорить по-хорошему, скоро подъедут мои ребята, вместе мы устроим тебе…

— Погоди, пап, — вмешивается дочка, — устлаивать ничего не надо, я Эвбелину вспомнила, потому что дядя Малат её очень любил, вот как ты нашу маму любишь или как Капитон любит женщин посталше, от котолых фастум гелем пахнет, и я вот даже слышала, как ты по телефону своей Эвэлдине в любви плизнавался!