Официантка для Босса - Никки Зима Страница 48

— Убийство! На почве ревности!

Мужик в спортивном костюме парирует:

— Да не, дуэль это! Из-за этой самой Инстахамки! Оба одновременно выстрелили!

Кто-то уже вовсю снимает происходящее на телефон, и я отчаянно прячу лицо, понимая, что к утру это видео будет у всей страны.

У меня ключи от машины Волкова. Я сто лет не водила, но полна решимости.

Открываю дверь, вжимаюсь в кожаное сиденье «Рейндж Ровера», будто пытаюсь стать невидимой.

В руках приятный на ощупь брелок, мои пальцы скользят по нему.

Сердце колотится где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в висках.

Вот она, скорая, резко стартует с мигалками, но без сирены — видимо, не критичный случай. Слава богу!

Я выдыхаю, завожу авто и едва надавливаю на педаль газа. Машина плавно трогается, но мои руки предательски трясутся на руле.

Я еду за последней скорой, как привязанная, не сводя глаз с красно-синих огней. Они мелькают впереди, то теряясь в потоке машин, то снова появляясь.

Каждый раз, когда они скрываются за поворотом, меня охватывает паника: «А вдруг я отстану и сверну не туда? А вдруг я потеряю их?».

В голове проносятся дурацкие мысли:

«Что я скажу врачам? Как объясняю, что мой «жених» с фингалом, а бывший — с шишкой от скалки?».

Щёки горят от стыда. В зеркале заднего вида я вижу своё обеспокоенное лицо и прячу глаза от самой себя.

Внезапно скорая резко тормозит у светофора, и я чуть не врезаюсь ей в бампер.

Сердце уходит в пятки.

«Только бы не протаранить, скажут, что я маньячка, не смогла завалить скалкой, решила добить машиной».

Но вот они сворачивают к приёмному отделению первой градской больницы.

Я припарковываюсь в сторонке, глушу двигатель и сижу секунду в тишине, пытаясь унять дрожь в коленях.

Пора выходить и встречать новый акт этого абсурдного спектакля.

Уже уверенно вхожу в приёмное отделение, где пахнет хлоркой и медикаментами.

За стойкой сидит медсестра с лицом, на котором написано «Вас много, а я одна — отвал Петров». Подхожу к ней.

— Простите, где мужчины, которых только что привезли? Один с синяком, другой... тоже с синяком? — почти выкрикиваю я.

Она медленно поднимает на меня глаза, оценивающе скользит взглядом по моим взъерошенным волосам и слишком нарядному для больницы платью.

— Посетителям выделено время в часы приёма, — отрезает она, возвращаясь к бумагам, — такие правила.

— А родственникам?

— А вы кто?

— Я жена! — выдыхаю я, стараясь не краснеть.

— Чья жена, обоих?

— Нет, что вы, жена одного из них! Волкова.

Медсестра откладывает ручку. Смотрит на меня исподлобья, будто пытается уловить фальшь. Мне кажется, она сейчас вызовет охрану.

— Документы, подтверждающие родство? — спрашивает она с каменным лицом.

В голове проносится: «Свидетельство о браке? Ага, конечно, дней через семьдесят. Буду всегда в кармане носить. Вместе со скалкой!».

— Мы... мы ещё не расписаны! — лепечу я, чувствуя, как краснею. — Я будущая жена!

Глаза медсестры сужаются. Она явно навидалась таких «будущих жён»

Но вдруг в её взгляде мелькает что-то похожее на снисхождение. Или, может быть, просто любопытство.

Медсестра вдруг меняется в лице. Её строгое выражение смягчается, а в глазах зажигаются знакомые мне огоньки — восторг узнавания.

— Ну вообще-то... — тянет она, прищуриваясь, — я вас сразу узнала! Вы та самая... Настоящая Инстахамка! — её голос теряет профессиональную сухость и становится восторженным.