Сизая дьяволица - Александр Козлов Страница 5

— Перестань, мам, знаю, – нахмурилась Оксана недовольно, – места себе не нахожу, но ничего не могу поделать: он не хочет даже слушать меня, а не то чтобы обсудить этот вопрос.

— Ай, – отмахнулась старушка, – все мужики из одного теста…

— Гляньте, гляньте-ка! – Маришка несильно дернула мать за руку. – У-ух, волчище!

Оксану будто кипятком обдало. Она посмотрела, куда указывала дочурка, и увидела сизую волчицу, очень крупную, готовую к бою.

Хищница стояла совсем рядом, возле заснеженного куста шиповника – ощерившаяся, со взъерошенной шерстью, и смотрела на молодую женщину недвижным взглядом. Казалось, только и ждала, когда на нее обратят внимание.

Оксана остолбенела: она узнала эту волчицу, ту самую, что напугала ночью!

Сизая внезапно взвилась в полете, бесшумно, словно тень, приземлилась рядом и без единого звука набросилась на молодую женщину.

— Ой, беда-а! – истошно закричала мать-старушка, прижала к себе Маришу, которая завелась в плаче.

Оксана не успела опомниться, как от толчка в грудь упала в снег; лицо пронзила обжигающая немая боль. Перед глазами все поплыло, заискрилось, в голове зашумело. Потом все погрузилось во мрак.

Разъяренная волчица вонзила клыки в щеку Оксаны, мотнула головой. Горячая кровь залила изуродованное лицо и шею молодой женщины.

— Заха-ар! – пронзительный крик старой матери потряс округу, разлетелся до самых дальних уголков деревни, привлекая внимания, ужасая отчаянием…

Хищница отскочила, облизываясь, вся напряглась, будто пружина, чтобы наброситься снова. Вдруг замерла, тупо уставившись на бесчувственное тело. Что-то внезапно переменилось в ней: она наскоро обнюхала живот Оксаны, неуверенно отстранилась. Потом безучастно глянула на зареванную девчушку и, встряхнув головой, села у изголовья своей жертвы.

В позе сфинкса – гордая и неподвижная! – волчица спокойно наблюдала за человеком, осиротившим ее волчат. С топором в руке тот приближался, прихрамывая на раненую ногу, полный ужаса, ярости и отчаяния.

Захар остановился бледный, вспотевший и задыхающийся. Под пристальным, гипнотизирующим взглядом животного на мгновение оцепенел. Ему вдруг показалось, что он неудержимо вязнет, растворяется в этой обволакивающей голубизне ее глаз; они как будто проникали внутрь, парализуя движения, подчиняли чужой воле, делали его мягким, податливым, как пластилин… Потом увидел Оксану, ее лицо – страшную кровоточащую рану, и вмиг пришел в себя.

Волчица отрывисто покосилась на замолкшую Маришу, конвульсивно тряхнула головой и, ощерившись, с рыком метнулась навстречу Захару. Громыхнули выстрелы, и хищница с раздробленным черепом упала на окровавленный снег.

— Не успел, старый пенек, проглядел! – сокрушался Матвеич, выпустив весь запас патронов в сизую волчицу. – Ведь знал, что по пятам ходит, а все одно – проглядел чертову собаку!..

К оврагу сбежалась вся деревня.

Женщины завыли – одна громче другой, запричитали наперебой.

Захар тоже не стыдился слез…