Любовь великих. Истории знаменитых пар - Наталья Ярошенко Страница 51

Валерий Брюсов

Основатель русского символизма, ученый-эрудит, первый переводчик гетевского «Фауста» родился в купеческой московской семье в 1873 году.

Брюсов решительно отверг прежнюю поэтическую систему, утверждая право художника на полную свободу.

По мнению поэта, истинная поэзия призвана «как бы загипнотизировать читателя, вызвать в нем известное настроение» [17]. Его склонность к мистическим откровениям и призрачным демоническим мирам была гениально уловлена кистью Михаила Врубеля.

На его знаменитом портрете пронзительно таинственный взгляд Брюсова словно проникает в самую душу, вызывая ощущение необъяснимого страха и тревоги. Художник точно передал самую суть двойственной натуры Брюсова: предельно рациональный ум и мятежный демонический дух.

Современники, зачарованные мощью личности Брюсова, буквально обожествляли мастера. Женщины преклонялись перед ним, многие оказывались жертвами страстных чувств, а истории о роковых увлечениях стали частью легенды о нем.

В 1924 году Брюсов скончался от воспаления легких. До последних минут жизни рядом с ним была его преданная и самоотверженная супруга.

…В жизни Блока была еще одна женщина — та самая демонесса Зинаида Гиппиус, о которой уже упоминалось выше. С блистательно красивой и уверенной в себе дамой поэт чувствовал себя тревожно, ее известный всему Петербургу острый язычок не раз ранил его самолюбие.

Ты с бедной человеческою нежностью

Не подходи ко мне.

Душа мечтает с вещей безудержностью

О снеговом огне, —

высокомерно писала поэтесса об Александре Блоке, привыкшем к безусловному женскому поклонению [37].

Валерий Брюсов посвятил Зинаиде Гиппиус стихи, которые, по его мнению, отражали ее циничное отношение к жизни и ту сомнительную религиозность, которую она упорно проповедовала. Несмотря на критические намеки, ей эти стихи понравились, она даже с лихой гордостью сама их декламировала:

Неколебимой истине

Не верю я давно.

И все моря, все пристани

Люблю, люблю равно.

Хочу, чтоб всюду плавала

Свободная ладья,

И Господа, и дьявола

Равно прославлю я…

Когда ей задавали вопрос, действительно ли для нее равны Господь и дьявол, она дерзко отвечала: «Ну конечно! Не все ли равно, славить Господа или дьявола, если хочешь — и можешь — славить только Себя? Кто в данную минуту как средство для конечной цели более подходит, того и славить».

Язвительный ум Гиппиус не смог оставить без ответа это поэтическое посвящение, и она в нескольких строках решила выразить свое мнение об авторе:

…Но всех покоряя, ты вечно покорен:

То зелен, то красен — то розов, то черен…

Она намекала на то, что поэт постоянно менял художественные стили, виды деятельности и политические взгляды, так же легко вступал в отношения с разными женщинами и безжалостно бросал их. В петербургских салонах обсуждали составленный им «донжуанский список» под названием «Прекрасные дамы». Со свойственной ему научной педантичностью он поделил рукопись на разделы:

«Я ухаживал»

«Меня любили»

«Мы играли в любовь»

«Не любя, мы были близки»