Папа в прокате - Ольга Дашкова Страница 53

Женщина снова окинула его оценивающим взглядом – на этот раз с нескрываемым уважением.

— Для королевы, – она кивнула. – Понимаю. Дайте мне пятнадцать минут.

Пока продавец колдовала над букетом, Василий Васильевич рассеянно бродил по магазину, рассматривая открытки и сувениры. Его взгляд упал на небольшую керамическую фигурку шпица – удивительно похожего на Людовика.

— И это тоже, – решительно сказал он, поставив фигурку на прилавок.

— Любит собак? – понимающе спросила продавщица, заворачивая букет в элегантную крафтовую бумагу.

— Больше, чем людей, – усмехнулся профессор. – Во всяком случае, большинство людей.

* * *

Ровно в 17:29 – на минуту раньше назначенного времени – Василий Васильевич стоял перед дверью квартиры Ванессы Витольдовны с букетом лилий в одной руке и томиком Чехова в другой. Керамический шпиц был заботливо упакован и спрятан во внутренний карман пиджака.

Он набрал в грудь побольше воздуха и нажал на кнопку звонка.

За дверью раздался заливистый лай Людовика, а затем – стук каблуков по паркету.

Дверь распахнулась, и перед Василием Васильевичем предстала картина, от которой у него перехватило дыхание. Ванесса Витольдовна была великолепна в темно-синем платье, которое подчеркивало ее тонкую фигуру. Волосы, обычно собранные в строгий пучок, сегодня были уложены в элегантную прическу, которая удивительно смягчала черты ее лица.

— Василий Васильевич, – она кивнула с той особой, едва заметной улыбкой, которая, как он уже успел заметить, предназначалась только ему. – Вы, как всегда, пунктуальны.

— Ванесса Витольдовна, – он склонил голову. – Вы… восхитительны.

Людовик, крутившийся у ног хозяйки, заливисто гавкнул, словно требуя внимания.

— И вы, сударь, тоже великолепны, – улыбнулся профессор, наклоняясь к шпицу. – Позвольте? – он протянул руку, и, к удивлению Ванессы, Людовик тут же подставил голову для поглаживания.

— Удивительно, – она покачала головой. – Обычно он не доверяет мужчинам. Особенно тем, кто приходит в мой дом, были даже трагические случаи.

— Возможно, у нас с ним общие интересы, – загадочно улыбнулся Василий Васильевич и протянул букет. – Эти цветы не сравнятся с вашей красотой, но я все же я осмелился…

Ванесса Витольдовна приняла букет и на мгновение замерла, вдыхая тонкий аромат лилий. В ее глазах что-то мелькнуло – может быть, воспоминание? – но она тут же спрятала это выражение за привычной маской сдержанности.

За годы одиночества и трех вдовств она научилась прятать свои эмоции надежнее, чем драгоценности в банковской ячейке.

— Вы знаете язык цветов, профессор? – спросила она негромко, но с оттенком иронии. – Или это случайный выбор?

— В мире литературы, – серьезно ответил он, – нет случайных символов. Лилия означает величие, благородство и… возрождение.

Их глаза встретились, и Ванесса почувствовала, как что-то дрогнуло внутри – чувство, которое она давно списала в архив своей жизни, поставив на нем печать «более не актуально».

Странно, но этот старомодный профессор с его твидовыми пиджаками и книгами Чехова умудрялся обходить все ее защитные барьеры с изяществом, которого она не ожидала.

— Возрождение? – она приподняла бровь. – Амбициозная программа, Василий Васильевич.

— В моем возрасте, – ответил он с легкой улыбкой, – амбиции – единственная роскошь, которую я могу себе позволить.