Скандальная страсть - Ева Галицкая Страница 53

— Что там? — тихо спросил я по-русски, наклонившись к ней.

— Ловушка, — так же тихо, почти беззвучно, ответила она.

Бурак напрягся, как старый волк, услышав чужую речь в своей стае.

— Какие-то проблемы, Максим? Мы можем чем-то помочь?

Я проигнорировал его, не сводя глаз с Даши.

— Объясни.

— Пункт 11.4, - её голос был ровным, как кардиограмма мертвеца, — Написано витиевато, но суть проста: в случае возникновения «политической нестабильности в регионе», определение которой остаётся на усмотрение турецкой торгово-промышленной палаты, — она сделала акцент на последних словах, — они получают право в одностороннем порядке заморозить все наши активы на территории Турции до «стабилизации ситуации». А наши гарантии, которые мы предоставляем, переходят под их операционное управление для «обеспечения сохранности совместного предприятия».

Я почувствовал, как кровь застучала в висках. Удавку всё-таки просунули.

Красиво! Элегантно, почти незаметно. «Политическая нестабильность» в этом регионе — понятие настолько растяжимое, что им можно оправдать что угодно — от смены министра до забастовки докеров в порту. Это был узаконенный, юридически безупречный рейдерский захват.

— Гениально, Бурак, — я медленно поднялся, отодвинув тяжёлое кресло. Я посмотрел на него и, выдерживая длинные паузы, начал медленно, отчётливо хлопать в ладоши. Звук в мёртвой тишине переговорной был оглушительным, словно я надавал пощёчин. Мой голос был обманчиво спокойным, почти бархатным.

— Просто гениально. Браво. Вы решили, что мы не умеем читать мелкий шрифт? Или просто понадеялись, что моя очаровательная спутница будет слишком занята своим маникюром?

Лицо Бурака превратилось в непроницаемую каменную маску, но я видел, как в его глазах вспыхнула и погасла паника.

— Максим, это стандартный пункт для защиты наших инвестиций… это просто формальность…

— Хватит! — я ударил ладонью по столу и резкий, оглушительный звук заставил всех вздрогнуть. Всех, кроме Даши. Она сидела неподвижно, глядя прямо перед собой.

— Этот цирк окончен. Контракта не будет. Мы найдём других партнёров в Турции. Более честных, если такие здесь вообще существуют. Дарья, мы уходим.

Я намеренно назвал её по имени.

Я развернулся и пошёл к выходу, не оглядываясь.

Я знал, что она идёт за мной и слышал тихий, уверенный стук её каблуков по мраморному полу.

Она не отставала, не бежала — она шла в ногу со мной. Мы снова сработали как единый, отлаженный механизм. Как оружие, нацеленное в одну точку.

И в этот момент я понял, что больше не хочу её ломать.

Я хочу, чтобы она всегда была на моей стороне.

Мы сидели в ресторане в частном терминале аэропорта с видом на взлётное поле. Наш самолёт уже готовили к вылету.

Сделка века, над которой мы работали неделями, рухнула. И, как ни странно, я не чувствовал разочарования. Я чувствовал ярость, и ещё гордость за Дашу. Какая она внимательная и дотошная в документах. Пожалуй, она переплюнула даже меня. Видимо, мой старик заметил в ней это и не спроста он составил такое завещание. Я все чаще и чаще стал об этом думать.

Даша молчала, глядя в окно. Она снова соорудила между нами стену. И я понял, что меня это бесит гораздо больше, чем сорванный контракт.

— Почему ты молчишь? — не выдержал я.

Она повернулась ко мне, и я заметил в её глазах усталость.