Соткана солью - Полина Раевская Страница 54

Звонкий шлепок оглушает. От неожиданности даже слегка трезвею и с ужасом наблюдаю, как на впалой щеке маком расцветает след от моей ладони.

О, Господи! – проносится где-то на периферии сознания, когда горечавковые глаза загораются лихорадочным блеском, а в уголке рта появляется кровь.

Красавин демонстративно медленно, выверено-небрежным движением проводит большим пальцем по нижней губе и, мельком взглянув на маленький, кровавый след, усмехается.

Ну, все, Лара, ты попала! – мысленно заказываю себе панихиду, но боксерик, видимо, не будет собой, если не удивит.

— Полегчало? – спрашивает он спокойно, будто ничего не произошло, но истерически бьющаяся на виске венка дает понять, что спокойствием там и не пахнет. Парень сдерживается изо всех сил.

— Отойди, – выдавливаю хрипло, понимая, что больше не выдерживаю ни этой колюче-острой близости, ни сжигающего нервы напряжения, ни этого борзого мальчишку.

Слишком он для меня. Просто слишком. Особенно, когда в своей нахальной манере выдает:

— Отойду, но сначала ответишь на вопрос.

Охренеть, заявочки!

— Ты мне еще условия буде…

— Ш-ш, – приложив указательный палец к моим губам, качает он головой, а меня от прикосновения пробивает дрожью и в то же время бешенством.

— Убери свои…

— Может, тебя по-другому заткнуть? – уточняет он все так же спокойно, будто разговаривает с ребенком и тут же насмешливо добавляет. – Специально напрашиваешься, да?

— Пошел ты! – отталкиваю его руку от своих губ и пытаюсь вырваться из плена, но безуспешно. Будь я трезвее, выслушала бы вопрос и попыталась решить эту ситуацию как-то адекватно, но…

— Да что ты ко мне привязался?! Отпусти! Что тебе от меня надо?

— Я же сказал! Один вопрос.

— Ну, валяй! – выбившись из сил, сдаюсь и замираю на том же месте. Перед глазами плывет, кожа горит, а растравленное возбуждением тело, неудовлетворенно ноет. Мне плохо, так плохо, что нет ни на что больше сил.

— Почему вчера не пришла? – звучит неожиданно.

Я удивленно вскидываю бровь и теряюсь в этом серьезном, вдумчивом взгляде, словно парню действительно важно знать, важно понять, да просто важно.

Пожалуй, это самый подходящий момент, чтобы сделать то, зачем я сюда приехала. Но в крови у меня, бог знает, сколько промилле, а в зале боксерика ждет вполне прекрасная замена. Поэтому гордость встает комом в горле и вопреки мольбам адекватной Ларисы, с вызовом бросает:

— Не захотела.

— Не захотела, – хмыкнув, повторяет мальчишка и насмешливо заключает. – Но зачем-то выцепила меня и приехала сюда.

Мне хочется огрызнуться, что он много о себе мнит, и просто так совпало, но даже в моем нынешнем состоянии, это звучит крайне по-детски.

— Затем, чтобы убедиться, что все сделала правильно. Не люблю, знаешь ли, щенков, а уж кобелей и подавно, – чеканю накипевшее, с особым удовольствием наблюдая, как меняется выражение лица боксерика.

— В этом значит все дело, – тянет он с таким видом, будто блондинка в зале -ерунда какая-то.

— Дело в ценностях. Они, кстати, пишутся с двумя “н”, но таким, как ты это вряд ли о чем-то говорит, – взбесившись еще больше, выплевываю, горя лишь желанием уйти.

— Ты меня не знаешь.

— Я узнала достаточно, так что отойди, – ставлю точку в этой бессмысленной эпопеи, уверенная, правда, что мне не позволят. Но сюрприз – позволяют.