После развода. Колкие грани счастья - Лана Полякова Страница 56

Илья, как мне показалось, смутился от такой откровенной отповеди и, отведя взгляд в сторону, проговорил:

— Я вообще не понимаю, зачем нужно было стрелять! Варварство, честное слово! Будто Ва…, — Илья осёкся, сообразив, как он чуть было не назвал отца, и продолжил, — Отец не способен навредить маме! Он может ругаться сколько угодно, но…

— Но свою службу безопасности при этом задействовать, – перебил его Костя.

— Ты зайдёшь к нам? – спросила я Костю, прерывая их перепалку и становясь между мужчинами.

— Нет, извини. Не в этот раз, — ответил он мне и, взяв меня за руку и явно смущаясь и подбирая слова, предложил, — завтра встретимся?

— Конечно! Я позвоню к вечеру. Ещё не знаю свои планы наверняка, – ответила я с улыбкой и, привстав на цыпочки, потянулась к выбритой щеке губами.

Костя, внимательно вглядываясь в моё лицо своими нереальными глазами и, очень деликатно придерживая меня за талию, спросил тихо:

— Ты со мной?

— Не сомневайся! – ответила мгновенно и всё-таки прикоснулась губами к выбритой щеке.

Костя подержал меня ещё мгновение и отпустил на землю. Сделал шаг в сторону, развернулся и ушёл быстрым шагом.

Как всё-таки ловко он передвигается для своей комплекции! Удивительно! Я смотрела некоторое время ему вслед, пока сын не окликнул меня у подъезда.

А когда перед тем, как мне войти в лифт, Костин «мальчик» сначала его проверил, Илья не выдержал и спросил:

— Мам, да кто он такой, этот твой жених?

— Понятия не имею, — ответила я с улыбкой и продолжила, — просто приличный и хороший человек.

— Да, моя прелесть? – сморщила я умильную мордочку серьёзному не по годам карапузу на руках у Ильи.

— Мама! Ты меня поражаешь!

Сын так эмоционально говорил со мной, что его Алина не могла отвести взгляд от своего мужа. Видимо, для неё такое поведение Ильи тоже в новинку. Пусть посмотрит. Это даже хорошо, решила я и улыбнулась шире.

Когда осели первые восторги от встречи с внуками и мои старушки, взяв Алину в оборот, расположились в гостиной, я пригласила Илью на лоджию. И там, в гулкой тишине, разбавляемой непрерывным шумом близкого шоссе, спросила:

— Почему ты настаиваешь, чтобы я отдала отцу это наследство? Что ты знаешь о том, что происходит в корпорации? Почему вся служба безопасности подчинялась не деду, а тестю Ивана?

— Мам. Я не знаю подробностей. Вернее, я знать не хочу подробностей происходящего. Только в основном офисе не осталось никого из прежних сотрудников, – медленно и внушительно заговорил сын, и я его перебила:

— И Вероники Витольдовны?

— Её выжили ещё давно, – усмехнулся Илья, точь-в-точь, как это делал Иван.

Он помолчал, запрокинул голову к невидимому небу и, перекатываясь с пятки на носок, проговорил:

— Мам, у тебя не хватит ни сил, ни компетенций противостоять им. Зачем тебе?

Мне больше интересно, зачем тебе меня так активно уговаривать… — подумала я, но не стала спрашивать сына напрямую. Всё равно ведь не ответит. Да и, возможно, я зря так думаю, и Илья реально заботится обо мне…

— Вы с отцом… — я замялась, подбирая слова, а потом, махнув рукой, спросила напрямую, — вы с ним конфликтовали ещё по каким-то поводам?

— Его коза наговорила в своё время всякой хрени. Оговорила меня. «Ванечка – он ко мне пристаёт! Ванечка – он меня трогал!» И Ванька, как придурок, прилетел устраивать разборки. При Алине. Два года назад, когда только родился Максимка, и Алина зашивалась с двумя детьми. В общем, мы круто поругались тогда. И почти не общались до сих пор.