Его пленница. На грани ненависти - Дарья Милова Страница 57

— Я не твоя собственность, — парировала я.

Он усмехнулся, медленно, с каким-то почти ленивым презрением.

— В этом мире, Ева, собственность — это не то, что ты подписала. Это то, что можешь удержать.

Я поймала себя на том, что сжала ладони так, что ногти впились в кожу.

Его слова были как удар — резкий, без предупреждения.

— Если ты думаешь, что сможешь удержать меня, — я подняла бровь, — придётся постараться сильнее.

Савелий наклонился ближе, опершись ладонью о стол так, что я почувствовала тепло его тела.

— Не переживай. Я умею добиваться того, что моё.

— Пойдём к нашим родителям, — сказал Савелий так, будто мы просто вышли на минуту подышать.

Я кивнула, хотя внутри хотелось сказать совсем другое.

Мы вернулись за стол, и разговор снова потёк в русле дат, ресторанов, списков гостей.

Я не вмешивалась. Пусть решают сами — для них это всё равно сделка, а я всего лишь часть договора.

Часы тянулись медленно, но вечер всё же закончился.

Пожатие руки Савелию, дежурная улыбка его матери, холодный взгляд отца — и мы вышли в прохладный вечерний воздух.

Дорога домой прошла в тишине. Я смотрела в окно, считала огни фонарей и пыталась выбросить из головы его слова.

Я поднялась в свою комнату, закрыла за собой дверь и сделала шаг к кровати.

И тут кто-то оказался за моей спиной.

Чья-то ладонь резко закрыла мне рот, отрезав крик.

Тепло чужого тела, дыхание у самого уха.

— Тише, Ева, — знакомый, хриплый шёпот. — Это всего лишь я.

Я дёрнулась, но его хватка на моём лице только усилилась. Пальцы врезались в кожу, ладонь глушила дыхание.

— Ещё раз дёрнешься — и мы поговорим совсем по-другому, — прорычал он прямо в ухо, и в его голосе не было ни капли шутки.

Он убрал руку, но остался в опасной близости, словно намеренно запирая меня в углу комнаты.

— Что, блядь, это было, Ева? — слова вылетели как удары. — Ты решила устроить мне шоу в этом грёбаном ресторане?

— Ты о чём вообще? — я вскинула подбородок, хотя сердце колотилось в горле.

— О чём?! — он шагнул ближе, и я почувствовала, как спиной упёрлась в стену. — Ты сидела с этим ублюдком, позволила ему увезти тебя в отдельную комнату, и думаешь, я просто посмотрю на это со стороны?

— Мы разговаривали, — выдавила я.

— Разговаривали, — он усмехнулся, но эта усмешка была опаснее любого крика. — С ним. Наедине. Где никто не видел, что он мог тебе сказать или сделать.

— И что он сделал? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Неважно, что он сделал, — он схватил меня за подбородок, заставив поднять глаза на него. — Важно, что ты позволила ему быть рядом.

— У тебя проблемы, Вадим, — выдохнула я. — Большие.

— У меня проблемы? — его губы искривились в злой усмешке. — Да у меня, блядь, инфаркт, когда я вижу тебя рядом с такими, как он.

— Ты не имеешь права... — начала я, но он перебил.

— Имею. — Он резко отпустил мой подбородок, но тут же вбил руку в стену рядом с моим лицом, так что штукатурка осыпалась мелкой крошкой. — Потому что я знаю, кто он. Я знаю, зачем он здесь. И я знаю, что ты, сука, не понимаешь, в какую яму тебя загоняют.

Я замерла, вцепившись пальцами в край платья.

— А ты понимаешь?

— Да, — ответил он без колебаний. — И именно поэтому ты не останешься с ним наедине. Никогда.

Его голос был тихим, но в нём чувствовалась такая злость, что воздух будто стал тяжелее.