Любовь великих. Истории знаменитых пар - Наталья Ярошенко Страница 59

Почти всем женщинам, по крайней мере по молодости, свойственно дорисовывать светлыми цветными красками образ избранника. В случае с Цветаевой для полета воображения многого не требовалось — из любого персонажа на чистом листе она рисовала тот идеальный образ, который ей хотелось в данный момент обожать:

Целовалась с нищим, с вором, с горбачом,

Со всей каторгой гуляла — нипочем!

Алых губ своих отказом не тружу,

Прокаженный подойди — не откажу!

Цветаева почти все стихотворения писала под воздействием нахлынувших одномоментных чувств. Как только ситуация или человек вызывали в ней эмоциональную искру, она тут же раздувала ее, и поэтическая тетрадь едва не загоралась от пламенных строк. Всю ее жизнь и душевное состояние можно проследить без кропотливого изучения биографических материалов — лишь последовательно приводя строки из стихов.

Вот момент встречи с будущим мужем Сергеем:

Нет, я, пожалуй, странный человек,

Другим на диво!

Быть, несмотря на наш двадцатый век,

Такой счастливой!

Спустя несколько лет, когда у Марины прошло очарование влюбленности и молодой матери пришлось заниматься ненавистными домашними делами, в стихах, обращенных к дочери, сквозит совсем другое настроение:

Но будешь ли ты — кто знает —

Смертельно виски сжимать,

Как их вот сейчас сжимает

Твоя молодая мать.

Это состояние отчаяния потребовало в душе поэтессы новых ярких ощущений, и вот очередная страстная любовь с неизбежной бурей эмоций явилась:

Я Вас люблю! — Как грозовая туча

Над Вами — грех!

За то, что Вы язвительны и жгучи

И лучше всех.

Видимо, новая любовь поэтессы нашла отклик, и вскоре Цветаева пишет очень уж интимные строки о трепетности своих чувств к объекту вожделения:

Как я по Вашим узким пальчикам

Водила сонною щекой,

Как Вы меня дразнили мальчиком,

Как я Вам нравилась такой…

Все семнадцать стихотворений, вошедших в сборник «Подруга», славящийся виртуозным стилем, Иосиф Бродский назвал вершиной эротической поэзии. В одном из интервью он с восхищением отозвался о мастерстве молодой поэтессы: «Профессиональный литератор всегда невольно себя с кем-то сравнивает. Так вот, Цветаева — единственный поэт, с которым я заранее отказался соперничать» [119].

Для Марины же вне конкуренции стала женщина, которую в Москве называли «русская Сафо». В поэтических салонах Москвы того времени любой эпатаж считался некой творческой изюминкой, поэтому вызывающее поведение поэтессы Софии Парнок делало ее желанной гостьей и ярким персонажем во многих известных творческих домах столицы.

София Парнок на какое-то время заполнила буквально всю жизнь Цветаевой. В литературных салонах их видели только вместе, в любом вопросе Марину интересовало в первую очередь мнение подруги. Родственники и друзья Сергея Эфрона не на шутку встревожились за судьбу его брака с Цветаевой.

Марина не желала обращать внимания на уговоры близких и сплетни окружающих, ее ликующая душа стремилась только к общению с Софией. Чтобы освободиться от назойливых наставлений, она оставила маленькую дочку с няней и на все лето отправилась с Соней в путешествие по югу России. Марина всегда жила в страхе упустить волну эмоций, она очень боялась, что больше никогда не сможет испытать эмоциональный взрыв и это приведет к творческому параличу.