Таня, бандит тебе не няня! - Мира Цветова Страница 60

Вижу, что старик выходит из себя.

Отлично, доча, так держать!

Вместе мы доведём Раженко до белого каления.

— Злобнев, — морщится старик, — это всё, что ты можешь мне предъявить? Фото напуганного кота и куча снимков, которые легко подделать? Ах да, ещё ребёнок, которого ты привёл, чтобы меня позлить.

— Я не звю, — тут же заявляет, — я дева лесаю! Мы с детсадовскими под себя узе цевую глуппу подмяви, у нас своя голка на пвощадке есть!

— Чувствуешь, какие люди за мной стоят, Венимир? — усмехаюсь. — Эти детсадовские вообще отбитые, им на сончасе разрешают не спать!

— Тосьно, — кивает дочь, — и есё товько нам добавку пюле с кответкой на обеде дают, бовьсе никому!

О да, старик близок к тому, чтобы сорваться!

Осталось совсем немного…

— Венимир, — говорю как можно спокойнее, — даже если отбросить все шутки, у меня есть свидетели, которые подтвердят, что это вы с Радой пытались украсть деньги из моего ресторана, чтобы подставить меня…

— И это ты разлучил меня с Виком, — вдруг добавляет Лиля, до этого сидевшая молча, — это ты заставил меня сбежать от Вика, вынудил уехать на другой конец света, чтобы Вик никогда не узнал про дочь.

Повисает неловкая пауза.

Старик нервно дёргается, не сводя взгляда с Лили.

А Танюша произносит бесстрашно:

— За такое ковдуна тосьно надо сколмить длакону!

— Полностью согласен, — киваю, — но сначала – вишенка на торте. Заводите негодяя!

Охрана реагирует моментально.

В столовую заводят толстяка Гимлина.

— Это ещё что? — хмурится старик.

— Твой непутёвый помощник, — пожимаю плечами, — ездил на своём чёрном фургоне вокруг моего дома, пас меня и девочек, а потом попытался похитить Лилю, но не смог, только охранников и няню скрутил, но они уже на свободе, и они готовы дать показания против тебя, Венимир.

— Простите, босс, — бормочет толстяк, — мы всё продумали, но мы не знали, что девочка спрячется где-то в потайной комнате, нам просто не хватило времени, чтобы её найти…

— Идиот, — рявкает старик, — закрой свой рот, даже не смей говорить!

Дочу тут же реагирует на слова Раженко:

— А лугаться нехолосо, кто лугается, тот на попе с голы катается.

Она поворачивается к толстяку:

— Ты есё долзен извиниться пелед Лызыком, Глемлин, вы его напугави, когда в дом забезави!

Старик в ярости вскакивает со своего места.

— Никто не будет извиняться! Хватит… устроили тут спектакль! Я не позволю выгонять меня из города, я не уйду отсюда и…

— Дядя ковдун, — скромно говорит Танюша, — у тебя фото Лызыка к попе пливипво, ты бы ублав его, а то Лызык мозет обидеться, от тозе сельёзный палень, под охланой детсадовских.

Старик приходит в ярость, начинает крушить стулья.

Отлично, пусть попробует наброситься на меня или на моих парней, мы тогда его за попытку нападения оформим и отправим за решётку.

Но Раженко не спешит нападать, он… исполняет что-то странное.

Продолжает крушить мебель, но при этом отступает вглубь столовой.

Что он делает?

Вижу, что дочь манит меня пальчиком, наклоняюсь.

— У дяди ковдуна под стовом кнопоська быва, — шепчет Танюша, — он её нажзав и хосет сбезать…

Я реагирую моментально.

— Хватайте старика, — кричу охране, — не дайте ему уйти!

Уже и сам вижу, что в дальнем конце столовой приоткрылась маленькая дверь, и Раженко несётся прямо туда.