Измена с молодой. Ты все испортил! - Аника Зарян,Каролина Шевцова Страница 62

— Пожалуйста, скажи, что это метафора, — серьезно говорит Грабовский.

— Да нет, брат. Это не метафора. Это дерьмо настоящее. — Беру телефон и перевожу звонок на него. —

Гребаное болото. Месяц в нем барахтаюсь, пытаюсь выбраться, но только сильнее затягивает.

— Ты… — осторожно уточняет, — дома?

— Конечно, а где еще…

— Мало ли, Кар. Зная Ксюху, я бы не удивился, что ты теперь живешь под мостом.

— Очень смешно. — морщусь от дебильной шутки друга.

— Скоро буду… Жена рядом?

— Нет… — проверяю время. Если она отвозила детей в школу, то уже давно должна бы вернуться. — И не торопится.

— Понял, жди, — говорит, замолкает и, когда я уже хочу отключиться, низким голосом осторожно добавляет: — Постой… Ты, это…

— Что?

— Это с Акопян, что ли? Она поэтому с работы так резко ушла?

— Аhа… — никогда не сомневался в проницательности друга.

Мы до этого не особо и говорили с ним о Рите. Он знал, что я взял помощницу. Я сообщил ему о том, что собираюсь повысить ей зарплату.

— С каких денег? — только и спросил он.

— Покроем с моих будущих дивидендов.

— Всё равно не понимаю, с хрена ли. Помощницы столько не получают.

— Потом объясню, Вась.

На этом всё.

И если бы не этот долбанный аудит…

— Ну ты и олееень… — тянет он расстроенно через полчаса, уже сидя напротив меня, когда я ему вываливаю всё и про обед, и про командировку, и про парковку, и про то, в каком положении меня жена застала. — Олень!

— Да понял уже! — надоело слушать от всех, какой я плохой. — Но, брат, я и вообразить не мог, что Ксюша вдруг возьмет и приедет черт знает куда?

— Карен, ты нормальный? Ты Ксюху свою не знаешь?

— Думал, что знаю.

— Думал он… Думать надо головой, а не членом! И чего тебя… Карен, какого хера? У вас проблемы были, что ли?

— Да нет… — выдыхаю шумно. — Нет. Черт. Не было проблем.

— А что тогда?

А что тогда?.. Действительно, с чего это смотреть на сторону, когда всё хорошо?

— Пресно стало как-то. — медленно вдыхаю, подбирая слова. — Так хорошо, что аж тошно. Хотелось вспомнить, какими мы были раньше. Спонтанными. Живыми…

— Давно?

— Полгода почти.

— Сука…

— Поехал отца с работы забрать, а тут она. Выходит из университета. Молодая, легкая… Она мне Ксюшу напомнила. Мы же с ней тоже так встретились. В Ереване. Она только поступила, а я уже к выпуску готовился… Её улыбка, волосы, растерянный взгляд…

— И ты решил тряхнуть стариной?

— Да ну тебя, — улыбнулся, но не тупой шутке Васи, а своим воспоминаниям. — Мне просто вдруг показалось, что я тоже помолодел.

— Скажи мне, мой юный друг. Если она вся такая Ксюша Ксюшей. Ксюшезаменитель, бл*ть. Какого хера ты к ней попер? У тебя же под боком неповторимый оригинал.

— С ней проще, брат.

— А ты простоты искал?

— Да нет же, черт! — сердито вскакиваю с кресла. Не разговор по душам, а прием у психолога и следователя. Два в одном!

— А что тогда⁈

— Я с ней ни о чем не думаю, понимаешь? Вообще ни о чем. Просто перегружаюсь тогда и так, как мне нужно.

— В машине!

— Да, бл*ть, в машине! И в машине тоже!

— А что, Ксюха тебе допуск к телу закрыла, что ли?

— Не закрыла. Но я с ней так не могу.

— Так? — назойливое пищание телефона отвлекает Грабовского. Он нахмуренно смотрит на экран и отключает звук.

— Она моя жена. Это другое. Я не могу с ней обращаться, как с… — Не договариваю, скривившись от мерзкого сравнения. — Она своими губами детей наших целует.