Пташка Барса - Ая Кучер Страница 63

Он даже не прикасается толком, а моё тело уже предаёт меня. Дрожит. Сводит живот.

— Я не…

Пытаюсь выдохнуть, но голос срывается. Барс даже не слушает. Его ладонь скользит по внутренней стороне бедра, и я чуть не закусываю язык от вспышки жара.

Что со мной не так?! Это же Барс. Грубый, грязный, преступник. Больной на всю голову… Я его ненавижу!

Но тело не слушается. Тело будто принадлежит другой. Оно плавится, вибрирует, откликается.

Запах – чёрт, этот запах. Как будто он не просто пахнет, а травит. Что-то в его коже, в дыхании, в жаре его тела – вызывает головокружение.

Я словно пьяная. Пьяная от мужчины, который вызывает у меня неприязнь. Которого я должна ненавидеть.

Я не понимаю, что со мной. Почему тело жаждет продолжения, а сознание – бьётся в истерике. Почему я не чувствую границ.

Волной по телу расходится дрожь, словно кожа стала в сто раз чувствительнее.

Он нависает надо мной, нет больше ни хищной улыбки, ни шуток. Только дыхание – жаркое, рваное. Только глаза, прожигающие насквозь.

Когда его пальцы касаются моего лона – я сгораю. Прямо там. Он проводит по моему клитору, и я не просто чувствую – меня пронзает.

Всё нутро сводит. Я задыхаюсь, выгибаюсь, царапаю его, стискиваю плечо, не веря, что это происходит.

У меня мысли взрываются, опаляя сознание. Оно плавится, отказывается воспринимать реальность.

Ту, где Самир – этот наглый уголовник – первый, кто коснулся меня так откровенно. Первый, кто вырывает из моего горла позорный стон.

Он размазывает по коже мою собственную влагу – и я теряю себя. Всё стирается – есть только ощущения.

Его рука. Моё тело, которое предаёт меня. И этот позорный, невыносимо сладкий трепет внизу живота, от которого тошно и жарко одновременно.

— Перестань, – выдыхаю.

Но даже я не верю своим словам. Они пустые.

Самир ведёт пальцами сильнее, жёстче. Надавливает на клитор, заставляя прочувствовать каждое касание.

Я ненавижу себя. За то, что не оттолкнула. За то, что позволила. За то, что реагирую.

Но внутри – всё пульсирует. Сладко, грязно, предательски.

Его пальцы тёплые, грубые, будто из металла. И в то же время – скользкие, цепкие, дарящие удовольствие.

— Хочешь ещё, пташка? – его голос рядом с ухом. – Умеешь красиво хныкать и умолять?

Я кусаю губу до крови. Пытаюсь совладать с собой. Но не могу. Царапаю его запястье – будто прошу, сама не зная, то ли прекратить, то ли дожать до конца.

Он не торопится. Он дразнит. Касается так, будто хочет свести с ума. Сводит пальцы в точке, где я уже не могу скрыть – да, да, мне хорошо, Боже, как же мне хорошо.

Он наваливается на меня сильнее, вжимая в матрас. Запах его – терпкий, едкий, слишком мужской.

Я задыхаюсь, стону в его губы, когда он целует – жадно, неистово, будто утащит с собой на дно.

Губы шершавые, движения рваные, язык грубый, дерзкий, нахальный. Он тянет меня за бёдра, притягивает к себе.

И я чувствую его стояк через одежду. Насколько крупная дубинка упирается в меня.

Я теряюсь от ощущений. Всё происходит слишком быстро и слишком остро, словно кто-то скрутил мои нервы в жгут и дёргает за оба конца.

Горячие пальцы Барса продолжают двигаться, вырисовывая на коже раскалённые дуги.

Я невольно вздрагиваю, задеваю локтем тумбочку. Что-то металлическое с глухим звоном падает на кровать.