Сделка - Лисса Джонс Страница 63

— Господи… – Отставляю недоеденную пасту и подтягиваю колени к груди. Утыкаюсь носом в коленки, прячу лицо и пребываю в тихом ужасе от знакомства с собой.

— Эй, Ва-ась? – Судя по звуку, Карина тоже отставляет тарелку в сторону. А уже в следующую секунду по полу скребет и поднос.

— Крошка, ну ты чего? – Карина подсаживается близко-близко и кладет руку мне на плечо.

— Просто…

Кажется, ты настоящая эгоистка, Никольская. Пришла поддержать подругу, у которой явно что-то стряслось. И? И что в итоге? Утешают тебя. Потому что развела тут целую драму ты, а не Карина!

Поднимаю голову, тру щеки и глаза. А Карина убирает руку с плеч, но не отодвигается.

— Знаешь, будто сама с собой знакомлюсь.

— И как? – В голосе Карины звенит та осенняя горечь, что пропитала весь сегодняшний вечер.

— Не спрашивай.

Пару минут мы молча сидим перед телевизором, наблюдая за таким глупым, почти комично преувеличенным и чересчур эмоциональным переживанием Керри из-за очередного ухажера-однодневки.

Тайком бросаю на подругу взгляд из-под ресниц: Карина снова погрузилась в свои мысли. Стеклянный взгляд на экран явно свидетельствует о том, что она сейчас где-то не здесь.

Всегда веселая, яркая, болтливая, легкая Карина будто начала тухнуть на глазах. Тянусь за бутылкой и штопором. Пихаю подружку локтем под бок – Карина впервые на моей памяти дергается от такого невинного жеста.

И злость затапливает. Ведь прямо на глазах дорогой человек оказывается в ловушке, в паутине, в чем-то очень нехорошем, о чем, кажется, боится сказать, боится признаться даже себе.

Да, блин! Я – не мать Тереза!

Может быть, я агрессивная. Но только потому, что некоторые понимают лишь тот язык, на котором говорят сами. Потому что иначе не выходит: или ты можешь за себя постоять, сказать «нет» или вот… Видишь, что получается? С ней. Со мной шестнадцатилетней!

— Откроешь?

— ♡–

— Эксклюзивная коллекция, созданная специально для «Казино «Красная Поляна» в коллаборации с семейными винодельнями Бордо. Уникальный купаж, выдержанный в бочках из французского дуба, вобрал в себя неповторимые нотки Мерло и Каберне Совиньон с южных земель… – Карина с интонацией прожжённого сомелье нараспев читает описание с этикетки.

Ее щеки после первого бокала слегка порозовели, а глаза перестали напоминать о старых красивых куклах, лица которых умело прорисовывал мастер-художник. Я разворачиваюсь полубоком и с легкой улыбкой наблюдаю за приходящей в себя Кариной.

— Эксклюзив, Васек? – На манер гурмана подруга поднимает прозрачный бокал с плещущейся в ней гранатовой жидкостью и, прищурившись, с улыбкой повторяет: – В честь чего мы пьем эксклюзив, а?

Слегка захмелев от бокала, только открываю рот, чтобы ответить, как Карина опережает.

— У вас с Каем что-то намечается, м? – Девушка многозначительно играет бровями и хитро улыбается. – Или уже было?

Я делаю очередной большой глоток. Рубиновая жидкость оставляет во рту согревающее тепло терпкой вишни и черной смородины.

— Кари-и-ин, я вообще не поэтому пришла. – Ставлю бокал около бедра и собирается с мыслями. Как бы начать?

— Только не говори, что он снова накосячил…

— Карин! Я вообще не из-за Кая тут!

— А из-за кого? – Карина делает удивленное лицо. Деловито отставляет свой бокал и полностью разворачивается ко мне, садясь по-турецки.