Бывшие. Кредит на любовь - Саша Девятова Страница 64

Я подхожу ближе, протягиваю куртку.

— Твоё.

Он медленно опускает топор, упирается обухом в землю. Смотрит то на куртку, то на моё лицо. На следы вчерашних слёз, которые уже не скрыть. Берёт её. Пальцы слегка касаются моих.

— Спасибо, что привезла.

Мы стоим так, в звенящей тишине, нарушаемой только нашим дыханием. И я понимаю, что не могу просто развернуться и уехать. Что-то держит меня здесь, на этом куске утоптанной земли перед ним.

— Она… она согрела, — говорю я, и голос звучит неуверенно. — Вчера.

Он кивает. Потом его взгляд падает на куртку в его руках, и он делает нечто неожиданное. Он не надевает её. Он просто перебрасывает её через плечо. И делает шаг ко мне.

Я не отступаю.

Его руки снова находят мои плечи — теперь уже без толстой кожи между нами. И он снова обнимает меня. Так же, как вчера — крепко, без всякого умысла, закрывая от всего мира. Я прижимаюсь лбом к его груди, к простой хлопковой футболке, пахнущей деревом и трудом. И снова плачу. Тихо. От облегчения. Оттого, что мне не пришлось просить. Оттого, что он просто понял и обнял.

Я чувствую, как его губы касаются моей макушки. Легко, почти невесомо. Как печать. Как благословение. И его голос, глухой, идущий из самой груди:

— Для меня это… самое дорогое сейчас.

В этих словах нет страсти. Есть смиренная, потрясающая благодарность. За то, что я здесь. За то, что приняла. За то, что вернулась.

Мы стоим так, пока слёзы не высохнут сами собой. Пока сердце не перестанет бешено колотиться, уступая место странному, глубокому покою.

Я отрываюсь от его груди, смотрю ему в глаза. В них нет былой ярости, нет ледяной маски. Только усталая, выстраданная ясность и та же самая, едва зародившаяся надежда, что живёт теперь и во мне.

— Я… мне пора, — говорю я.

— Хорошо, иди.

— Но я… я могу вернуться. Вечером. Если… если пригласишь.

Он не улыбается. Но уголки его глаз чуть смягчаются.

— Приезжай, всегда рад тебе, — отвечает он тихо, — очень буду ждать.

Я киваю. Это не обещание. Это договорённость. Самая честная из всех возможных.

Разворачиваюсь и иду к машине. Не оглядываюсь. Но чувствую его взгляд на своей спине. Не тяжёлый. Провожающий.

Сажусь за руль, завожу двигатель. В зеркале заднего вида вижу, как он стоит на том же месте, с топором в одной руке и своей кожанкой, перекинутой через плечо. Он поднимает свободную руку. Короткий, скупой жест. Не «прощай». «До встречи».

И я уезжаю. Не с пустотой внутри. А с теплом у самого сердца. С тяжёлым, живым ощущением его горячих ладоней на моих плечах. И с ясным знанием дороги, которая теперь ведёт не в прошлое и не в никуда. Она ведёт сюда. К топору, вонзённому в чурбак. К плите, на которой будет греться чайник. К тишине, которую больше не нужно бояться. К человеку, который наконец-то стал просто человеком. Рядом.