Измена с молодой. Ты все испортил! - Аника Зарян,Каролина Шевцова Страница 67

Гера молчит.

Час от часу не легче…

Он открывает заднюю дверь и, водрузив сначала на середину сиденья ранец, залезает сам на бустер. Вика проделывает то же самое с другой стороны. Помогаю дочери застегнуть ремень безопасности. Гера пробует пристегнуться самостоятельно. Вижу, что ему сложно — заглушка никак не хочет попасть в замок — но о помощи он не просит.

— Сын, подожди, я сейчас.

— Я сам, — отвечает он.

Я не настаиваю. Сажусь за руль и спокойно жду, когда Гера справится с защелкой. Завожу машину, когда слышу щелчок ремешка.

— Всё в порядке, милый? — спрашиваю сына. В зеркале заднего вида замечаю, как он отворачивается к окну. — Что-то случилось в школе?

— Мам, он…

— Молчи, Вика, — рычит на сестру.

— Гер, ты чего, — шепчет ему дочь, думая, что я так не услышу. — Это же мама!

— Гера, расскажи мне. — Стараюсь сконцентрироваться на дороге, но мозг начинает суетливо искать причины, по которой сын так странно себя ведет. Неужели, снова подрался и боится мне в этом признаться?

— Ничего не случилось, — букой огрызается он.

— Мам, это неправда! — не выдерживает Вика. — Просто он обижен.

— Вика! — взрывается Гера, но она бросает на него упрямый и уверенный в своей правоте взгляд.

— На кого? — я смотрю на сына через зеркало. Он обиженно хмурит брови, взгляд направлен вниз.

— На тебя, — снова вместо него отвечает дочь, за что получает от брата пинок по ботинку и растерянно пищит, — ты чтооо?

— Вот как… — Ответ дочери тревогой растекается по венам. — И почему же?

— Он… — пытается продолжить Вика, но замолкает, увидев сердитые глаза брата.

— Предательница. — шипит он.

— Вика, пусть братик попробует сам ответить. — По рукам от кончиков пальцев ползет зябкая дрожь, поднимаясь выше, по плечам — прямо к горлу, и сжимает его в тиски. Пытаюсь найти кармашек, чтобы припарковаться — оставаться за рулем в таком состоянии точно не стоит. — Гера?

Сын молчит, но я наконец ловлю его взгляд в зеркале и повторяю свой вопрос:

— Гера, чем я тебя обидела? — Удачно нахожу, где можно остановиться, паркуюсь, заглушаю машину и разворачиваюсь к задним сиденьям. — Расскажи мне.

Мой ребенок сжимает зубы так сильно, что я вижу, как начинают играть желваки на его еще совсем детском лице. Смотрит на меня исподлобья и сшибает почву у меня из-под ног своим ответом:

— Ты не хочешь помириться с папой.

Сглатываю.

Пытаюсь держать ровный ритм дыхания.

Здесь я взрослая. Я не могу перед ребенком показать, насколько точно он попал в болевую точку, и как мне горько от его слов.

— Почему ты так решил? — спрашиваю, сохраняя мнимое спокойствие.

— Я сам слышал, — уже смелее говорит Гера.

— От меня?

Суматошно перебираю в голове ситуации, когда он мог услышать наши с Кареном споры, но понимаю, что не могу их расчленить друг от друга — все они смешались в моей памяти в один вязкий, смрадный ком.

— От папи он слышал, мам. — говорит Вика. — Я ему сразу сказала, что это неправда, но он не верит.

Это невозможно.

Я задета нынешним отношением свекра. Очень. Но даже в своей обиде твердо уверена, что он не стал бы говорить с ребенком на эти темы. Но я уже успела развенчать столько незыблемых истин, из которых состояла моя жизнь, что смогу добавить в список еще одну.

— Гера, — спрашиваю тихо, — когда тебе такое дедушка сказал?