Сизая дьяволица - Александр Козлов Страница 7

Вдохновителями кровавого предприятия стали Захар и Матвеич. Два столпа деревенской жизни, два мужика с крепкими руками и обветренными лицами, на чьи плечи уже много лет кряду ложилась забота о благополучии деревни. Захар, чья жизнь была отмечена печатью личной трагедии, и Матвеич, верный товарищ, всегда готовый подставить плечо. Они с яростью подгоняли мужиков, проверяя ружья и загоняя собак в упряжки. В их глазах горел не только праведный гнев за поруганную скотину, но и нечто более глубокое, личное.

Облава началась с первым лучом солнца. Захар и Матвеич возглавляли охотников, гнали их вперед сквозь сугробы и колючий кустарник. Они сами походили на обезумевших псов, мчавшихся в упряжке. Ружья гремели, вторя крикам и лаю собак. Кровь алела на белом снегу, оставляя зловещие отметины на девственной чистоте пейзажа. Волки, загнанные в угол, отчаянно огрызались, защищая свою жизнь и потомство. Но против человеческой жестокости и организованной силы им было не устоять.

Захар с остервенением гнал волков, истреблял их без жалости. В каждом убитом звере он видел отражение своей боли, свою утрату, свою личную вендетту. Смерть каждого волка становилась для него маленькой победой в этой беспощадной войне. Но даже после того, как последний волк из стаи был повержен, а другие сбежали, Захар не чувствовал удовлетворения: в его душе незаживающей раной кровоточила и пульсировала жгучая боль…

Сколько бы волков он ни уничтожил, все его мысли были обращены только к одной волчице – Сизой! Даже мертвой он ненавидел ее лютой ненавистью, проклинал ее без устали.

Во время перекура Матвеич, разгорячившийся от азарта, мороза и водки из фляжки, поинтересовался у Захара:

— Тебе хоть тыщу волков подавай, а ты бы хотел только одну пристрелить, да?

— Я бы даже без ружья схватился с ней, чтобы не просто пристрелить, а глотку порвать, кишки наизнанку вывернуть, – сверкнул глазами Захара, глубоко затягиваясь сигаретным дымом.

— Правым делом мы занялись, – Матвеич разочарованно заглянул в пустую фляжку. – Иначе вся деревня бы с ума со страху спятила…

Действительно, деревне о Сизой начали слагать байки, обрастая жуткими подробностями и мистическим ореолом. Шепот полз по домам, передаваясь из уст в уста, обрастая все новыми и новыми деталями. Многие селяне были уверены, что в этой волчице затаился злой дух, который преследует людей, насылая на них беды и несчастья. Другие утверждали, что она является исчадием таинственного клана оборотней, живущих в глухом бору, и что ее месть будет страшна и беспощадна.

Старухи рассказывали леденящие душу истории о волках-оборотнях, колдовских ритуалах и кровавых жертвоприношениях. Шептались меж собой, сидя на скамеечке, что Сизая – не просто волчица, а посланница темных сил, жаждущая человеческой крови.

С каждым днем страх перед Сизой становился все сильнее. Дошло до того, что люди боялись выходить из дома по вечерам, запирали двери на засовы и молились, чтобы эта злая тварь обошла их стороной. В любом шорохе за окном им слышался волчий вой, в каждой тени чудилась сизая дьяволица с кровавым оскалом и горящими злобой глазами.

Захар, слушая эти байки, только усмехался. Он не верил в мистику и оборотней. Для него Сизая оставалась обычной волчицей, правда, очень умной и необузданно хищной, но все же животным, к тому же мертвым. Хотя в глубине души понимал, что страх перед ней – это не простое суеверие, а отражение той темной стороны человеческой природы, которая пробуждается в моменты отчаяния и безысходности. Именно эту тьму он и должен преодолеть, чтобы наконец обрести покой.