Мы (не)возможны - Инна Инфинити Страница 72

На ум сразу приходят многочисленные истории, когда правоохранительные органы ловили и наказывали вице-президентов, вице-губернаторов‚ еще каких-нибудь заместителей. Как правило, первое лицо в таких историях оставалось безнаказанным. Типа первое лицо не знало, что его заместитель у него под носом чем-то промышляет. Да что далеко ходить. В моем питерском вузе уволили проректора по хозяйственной части за то, что воровал во время ремонта здания. А ректор остался на своем месте, потому что якобы ничего не знал. Герман не воровал, но он давал взятки таможенникам при экспорте наших товаров, и в отцовской папке лежат доказательства этого. А дача взяток тоже карается законом.

Повернувшись на бок, достаю из кармана джинс телефон. Надо рассказать Герману. Мы вместе должны придумать, что делать дальше. Есть ли у нас какие-нибудь варианты, кроме расставания? Потому что я готова расстаться с Германом, но только бы он не сел в тюрьму.

От этой мысли сердце разрывается на мелкие части. Я скулю в подушку, скрючившись от боли. Она уже не душевная, она физическая. Под кожу словно тысячи иголок вонзились. Я кусаю подушку, рву зубами наволочку. Кричу. Теперь кричу громко, не боясь, что меня услышат. Я кожей чувствую, как теряю Германа... По-настоящему теряю.

Телефон издает звук входящего сообщения. Мелодией, принадлежащей только Герману. Я отрываю лицо от подушки и беру смартфон в руку. Мне требуется несколько секунд, чтобы сфокусировать взгляд на экране.

«Ты уже дома? Все нормально?».

Я должна была написать Герману сообщение, когда доеду до дома. И я собралась это сделать, но папа меня сильно отвлек. Это мягко говоря.

«Да, я дома».

«Все хорошо?».

Он как чувствует. Я не знаю, как поступить и что делать. Но любое мое действие кажется неправильным без предварительного обсуждения с Германом. Мы вместе должны придумать какой-то план. Мы ведь его придумаем?

«Нет, не хорошо. Нам надо поговорить. Я сейчас приеду к тебе».

Глава 39. Не надо войны

Я не знаю, замечает ли кто-нибудь в доме, что я стремительно уезжаю. Даже если и да, меня не останавливают. Мой чемодан остался стоять в холле, я не подняла его на второй этаж. Некогда. Дорога к Герману кажется мучительно долгой. Я подгоняю таксиста. Пока едем, прокручиваю в голове разные варианты. Их не так много. Расстаться, но сохранить жизнь и свободу Герману. Или быть вместе, но на расстоянии, потому что мне придется ждать Германа из тюрьмы.

Когда подхожу к его входной двери, она распахивается быстрее, чем я успеваю нажать на звонок.

— Ника, что случилось!?

Я падаю в объятия Германа и сотрясаюсь рыданиями. Он подхватывает меня на руки и несет в гостиную. Я не сняла ни шубу, ни сапоги. Герман опускается на диван вместе со мной.

— Малыш, что случилось? — шепчет на ухо.

— Папа узнал про нас.

Через слой одежды я чувствую, как тело Германа напрягается.

— Так я и думал. Ну и что он от тебя хотел?

Нам надо нормально поговорить и придумать, что делать дальше. Для этого я должна успокоиться. Сейчас не время для истерики. Я отрываюсь от плеча Германа, вытираю слезы рукавом норковой шубы и поднимаюсь на ноги.

— Я сейчас. Мне нужно успокоиться.

Ухожу в прихожую. Там раздеваюсь и скрываюсь в гостевой ванной. Снимаю косметику своим средством для демакияжа, умываюсь прохладной водой и наношу увлажняющий крем. Чищу зубы. Когда я возвращаюсь в кухню-гостиную, то чувствую себя гораздо лучше. Герман заварил мой любимый чай и налил в мою кружку. Сажусь на свое привычное место за столом. Герман опускается на стул напротив.