Папа в прокате - Ольга Дашкова Страница 73

— Который ты бы назвала «скучным и предсказуемым», – усмехнулся Игорь.

— У предсказуемости есть свои плюсы, – философски заметила Кира, откладывая ложку. – К тому же с дедушкой даже ты стал более… организованным.

— Это называется «выживание в условиях военного режима», – парировал Игорь.

По дороге в школу Кира думала о том, как быстро можно привыкнуть к хорошему. Дедушка прожил с ними всего полтора месяца, но его отсутствие ощущалось как зубная боль – неярко, но постоянно. Даже Пушок, которого капитан переименовал в «корабельную крысу», выглядел грустным.

В школе Кира сразу заметила, что Тимоха сидит на своем обычном месте, но выглядит… не так. Обычно он был похож на вечный двигатель. Всегда в движении, всегда что-то рассказывает, жестикулирует, смеется. А сегодня он просто сидел и тупо смотрел в учебник, словно пытался просверлить в нем дыру взглядом.

На первом уроке он ни разу не поднял руку. На втором молчал даже тогда, когда Анна Сергеевна напрямую обратилась к нему с вопросом. Кира видела, как учительница бросала на него обеспокоенные взгляды.

Во время перемены Кира подошла к нему.

— Тимоха, ты заболел? – спросила, садясь рядом. – У тебя такой вид, будто тебя вчера переехал каток.

— Все нормально, – буркнул он, не поднимая глаз.

— Тимофей Лебедев, – Кира села напротив и пристально посмотрела на него, – я знаю тебя уже два месяца. «Все нормально» ты говоришь только тогда, когда все очень плохо. Рассказывай.

Тимоха помолчал, а потом глубоко вздохнул, словно пытаясь выдохнуть всю грусть.

— Мои родители разводятся, – тихо сказал он.

Кира почувствовала, как что-то екнуло у нее в груди. Конечно, она знала, что такое развод. И знала, как это больно для детей. Но Леша и мама Тимохи всегда казались ей… надежными. Стабильными. Как те взрослые из фильмов, которые решают проблемы, а не создают их.

— Ты уверен? – осторожно спросила она. – Может быть, они просто… поссорились? Взрослые иногда говорят глупости, когда злятся.

Тимоха покачал головой.

— Я слышал их разговор вчера вечером. Они думали, что я сплю, но я слышал. Мама плакала и говорила, что больше не может. А папа… папа сказал, что тоже устал. Они говорили про адвокатов, про документы, про то, с кем я буду жить.

Голос Тимохи дрожал, и Кира поняла, что он изо всех сил старается не заплакать прямо здесь, в классе.

— Слушай, – Кира придвинулась ближе, – может, это не окончательное решение? Может, они просто переживают трудный период?

— Кира, ты не понимаешь, – Тимоха наконец посмотрел на нее, и в его глазах она увидела такую взрослую грусть, что у нее перехватило дыхание. – Это не в первый раз. Они ссорятся уже полгода. А теперь… теперь все очень плохо.

Кира молчала, пытаясь подобрать правильные слова. Ей вдруг стало стыдно за то, что она хотела свести Игоря с мамой, делая тем самым больно Игорю и Анечке. Здесь сидел ее друг, у которого рушилась семья, а она занималась какой-то фигней.

— Мы должны что-то придумать, – решительно сказала она.

— Что? – Тимоха удивленно посмотрел на нее.

— План по их примирению. Что-то романтичное, что напомнит им, за что они когда-то полюбили друг друга.

Тимоха горько усмехнулся.

— Кира, ни один из наших планов еще не сработал.

— Но мы должны попробовать! – настаивала Кира. – Это же твои родители! Они любят друг друга, просто сейчас забыли об этом. Взрослые иногда такие глупые.