Король моей школы - Лисса Джонс Страница 73

Как легко он говорит любую несусветную чушь!

Я знала Фила шумным мальчишкой с вечно разбитыми коленками. Знала дерзким подростком, заводилой школьных драк. Но этого Филиппа — взрослого, настойчивого, нового — я не понимаю.

Он стал дилеммой. Не признающий «нет». Игнорирующий границы. Сохранивший всю взрывную энергию тикающей бомбы, но научившийся ее контролировать. Идеальный лидер для «Легиона».

И абсолютно не герой моего романа.

— Засунь куда подальше свой эгоистичный, нарциссичный, собственнический... — голос предательски дрожит, когда он приближается.

Его рука медленно поднимается — будто давая мне время отступить — и аккуратно заправляет выбившуюся прядь за мое ухо. Пальцы скользят по коже, оставляя за собой след из мурашек.

— Не получится, — его шепот обжигает губы, находящиеся в сантиметре от моих. — У меня не выйдет. Но ты... можешь попробовать меня выдрессировать.

— Уйди, Филипп.

Тихо. Четко. Без дрожи.

Фил замирает. Улыбка сходит с его лица, но глаза продолжают гореть тем же упрямым огнем. Он отступает на шаг — не сдаваясь, просто меняя тактику.

— Хорошего вечера, Аврора.

* * *

Сижу на кухонном полу. Медленно провожу пальцами по плетеной корзинке. Осторожно развязываю широкую красную ленту, разворачиваю шуршащую упаковку. Правильнее было бы выбросить. Рука не поднялась.

Первое, что бросается в глаза — крошечная коробочка, у которой одна сторона прозрачная. Как окошко в картонном доме. Это коробка с идеальными ягодами малины, будто отобранными вручную. Они рубиновые, крупные, свежие. В феврале. Где он их вообще нашел?

Приоткрываю и подношу коробочку к носу: пахнет летом. Сладким, теплым, сочным. Вдыхаю поглубже и смотрю дальше.

Следующая коробочка — с наклейкой, на которой написано «Сахарная пудра».

Внутри — не обычный магазинный пакет, а мешочек, завязанный на шнурок. Открываю его, и тончайшая пудра осыпается на пальцы, как первый снег. Хорошая, без комочков.

Следующая коробка. Масло… Сливочное масло?!

Не просто брикет в фольге. В коробке маленькая баночка с резной крышкой. На наклейке — «82,5 %, фермерское, взбитое вручную».

Тяжелая и самая крупная коробка: мука. Мука, серьёзно. Сахар, сливки… И открытка.

Прямоугольник плотного глянцевого картона с рамкой из акварельных рисунков десертов и цветов. Я не обратила внимания на текст сразу, но сейчас губы приоткрываются от удивления.

Рецепт по пунктам напечатан красивым витиеватым шрифтом.

Вензель с малиной буше. И в самом низу подпись: «Если что — я готов на роль подмастерья. Или хотя бы дегустатора. Ф.»

* * *

После ужина с мамой и папой стою на пороге и провожаю их в оперу. Мама, кажется, уже начинает что-то подозревать: спрашивает, нет ли у меня планов с Матвеем.

У дома напротив то и дело мелькают подростки: конечно, родители замечают это, но Фил — совершеннолетний. Папа говорит, что дядя Кирилл просил присмотреть его за домом, точнее, вызвать пожарную бригаду, если его непутевый сын устроит огненную вечеринку.

— Скажи мне, что ты не прогоняешь нас из дома, потому что собираешься туда, — мама тихо шепчет мне на ухо уже у двери после того, как папа вышел.

Конечно, я туда не собираюсь. Говорю, что прекрасно помню, кто такой Фил, и чем он занимался все это время. А меня не тянет на плохих парней.