Его одержимость - Эмилия Грин Страница 74

Крики гостей заглушали громкую торжественную музыку, которая почему-то продолжала играть, совершенно не вписываясь в происходящее.

Тем временем, поблизости началась потасовка между Вороновым, Левицким и полицейскими. Дядя и крестный накинулись на них после того, как один из верзил скрутил моей маме руки, не позволив приблизить к отцу.

Всхлипнув, я вновь посмотрела туда, где несколько крепких мужчин удерживали папу, пока один из них надевал ему наручники.

Наручники… Артему Апостолову!

Вдруг папа поднял голову и наши взгляды встретились. В его глазах отражались сожаление и печаль. Такая вселенская печаль, что мое сердце сжалось. А еще страх. Осязаемый. Первородный. Липкий.

Не за себя. За меня.

— Папочка…

Я инстинктивно дернулась к нему на встречу, только сейчас осознав, что все это время Вадим крепко сжимал меня в объятиях.

— Вера, пойдем… – он подтолкнул меня к выходу.

— Но как же отец? – потрясенно прохрипела я, вновь поворачиваясь к папе, сидящему на полу: с его шевелящихся губ срывались какие-то неразборчивые слова.

— Мы обязательно во всем разберемся. Пойдем, – с силой сжав мой локоть, новоиспеченный муж практически потащил меня к выходу из банкетного зала. – Ты не должна все это видеть…

В этот миг я даже не могла сопротивляться, будто наблюдая за всем со стороны. Гости праздника смотрели на меня с откровенной жалостью, а кто-то даже… с презрением…

Но почему?

Неужели кто-то из них поверил во всю эту чушь?

Вам предъявляются обвинения по ряду статей: организация убийства, нападение при отягчающих обстоятельствах, умышленный поджог, приведший к гибели двух и более людей, рейдерский захват бизнеса.

Разумеется, все это какое-то дикое вопиющее недоразумение, и спустя считанные минуты мы во всем разберемся.

Отца отпустят. По-другому быть не может…

Фрагмент, где мне на плечи накинули шубку, усаживая в автомобиль, как-то выпал из общей картины.

Я реально не особо соображала, будто находясь под сильнодействующими психотропными препаратами. Возможно, не последнюю роль здесь сыграл выпитый на голодный желудок бокал шампанского…

Очнулась я только тогда, когда машина лихо вылетела на придорожную трассу, унося нас с Вадимом все дальше от развлекательного комплекса.

В сознании все еще стояли крики гостей, равнодушный голос полицейского и лицо отца, прижатое к полу…

Повернув голову, я посмотрела на Вадима.

Он говорил по телефону. Тихий, ровный, абсолютно безэмоциональный голос. Без капли волнения. Снова на том безупречном английском, который поразил меня пару недель назад в кабинете дома Левицких.

Вадим бросил короткое «Good. Keep me posted» и опустил телефон, поворачиваясь ко мне лицом.

— Скоро приедем, – произнес он с раздирающим на части оттенком заботы.

Нет. Он не мог. Он бы никогда так со мной не поступил.

С нами.

Ведь это срыв сердца. До остановки дыхания.

Смерть.

Мой жених … мой муж не мог предать моего отца. Потому что иначе … как? Как я смогу любить предателя?

Вера, надеюсь, я был не прав насчет Завьялова…

Ох, папа, а я то как на это надеюсь…

В самом деле, через пару минут мы въехали на территорию незнакомого коттеджного поселка, миновав пост охраны. Проехав еще немного, на нашем пути появился еще один пост. Вадим махнул бородатому дядьке в окне, и тот сразу нас пропустил.