После развода. И даром не нужен - Елена Попова Страница 74

— Потанцуем?

— Это ты придумал? — с улыбкой смотрю на него.

И без слов понятно, что это его рук дело. Боже, как это приятно. А музыка какая красивая. Пробирает до мурашек.

— Ты чем-то расстроена? — интересуется Артем.

— Нет, все в порядке, — отвечаю, как ни в чем не бывало.

Артем крепче сжимает мою ладонь и скользит другой рукой по спине.

— Если тебе понадобится моя помощь, обращайся в любое время суток. Договорились?

— Договорились, — киваю я, и про себя добавляю:

«Увы, но с Глебом ты мне навряд ли поможешь... Здесь мне в помощь только время, которое рано или поздно расставит все на свои места».

Перевожу взгляд на вход в ресторан и резко замираю. В зале исчезают все звуки, запахи и цвета. Остается лишь до боли знакомая фигура, которая направляется к соседнему залу. Молодой человек, которого я приняла за Глеба, слишком далеко и мне его плохо видно.

— Все в порядке? — заглядывает в лицо Артем.

— Да... — заторможенно отвечаю я. — Просто... просто показалось.

Не успеваю отвести взгляд от соседнего зала, куда только что вошел молодой человек, как вдруг он выходит оттуда, оглядывает столики, и, заметив меня, пристально смотрит несколько секунд.

— Глеб...

С колотящимся сердцем наблюдаю, как сын идет к нам, держа перед собой огромный букет моих любимых белых роз. У меня дар речи пропадает. Стою словно парализованная и не моргая смотрю на него, как будто вижу перед собой мираж. Медленно разжимаю ладонь Артёма‚ и отхожу от него на шаг.

— Привет, мама, — остановившись рядом со мной, тихо произносит Глеб. От слова «мама» мои руки и спина покрываются мурашками. Я так давно не слышала его из уст сына. — Прости меня за все, — шепчет, глядя на меня мокрыми глазами. — Я очень виноват перед тобой. Должен был во всем разобраться, но не сделал этого.

Глеб опускает взгляд на букет, мотает головой и сжимает губы.

— Ты не представляешь, как мне стыдно за все слова, которые я говорил тебе. Ты этого не заслуживаешь. Ты...

— Глеб, — крепко обнимаю его и зажмуриваю глаза, из которых вырываются слезы. — Как я рада видеть тебя, сынок. — Целую его в щеку и, глядя в родные глаза, кладу ладонь на его лицо. — Самое главное, что ты во всем разобрался, — улыбаюсь сквозь слезы. — А я конечно же тебя прощу. Конечно прощу, милый, — снова прижимаюсь к нему.

Глеб кладет букет на рядом стоящий свободный столик и сгребает меня в свои объятия так, словно мы не виделись целую вечность. Господи, какой же он у меня огромный. Я ему в грудь дышу.

— Прости. Тысячу раз прости, — шепчет он, целуя меня в макушку. — Я только сегодня все понял.

Отодвигается от меня, берет букет и протягивает его мне.

— Ты была, есть и всегда будешь моей единственной матерью. И никакая другая тебя не заменит. Я люблю тебя, мам, — пристально смотрит в глаза. — С твоим днем!

— Наконец-то, — шмыгает носом Даша. — Иди сюда уже, иди, — выходит из-за стола, подбегает к брату и кидается ему на шею.

— Прости меня, сестренка, — слышу, как он тихо извиняется перед ней.

— Да прощу уж, — сквозь слезы смеется Даша. — Куда ж я денусь.

Глеб выпускает ее из объятий и по очереди смотрит на всех остальных.

— Всем добрый вечер! Я Глеб.

— Захар!

— Артем! — приветствуют его рукопожатием.

— Глеб, — до сих пор не веря в происходящее, беру его под руку, — а это Светлана, твоя родная тетя.