Клеймо мажора - Любовь Попова,Елена Гром Страница 78

Это не сравнить ни с чем, это словно попробовать впервые мороженое, это словно поездка на американских горках, это словно прыжки на батуте.

Захватывает дух, окрыляет, заставляет плакать и смеяться одновременно от переизбытка чувств.

И все это сейчас с ним, все это, когда он на мне, когда вместо ладони использует губы, язык. Тянет соски в рот, перекатывает там, словно косточки от вишенки.

Данте мнет грудь руками снова и снова, доводя мое тело до того состояния, когда оно живет своей жизнью, действуя самостоятельно, наполняясь негой и ожиданием пика.

Данте приподнимается, спускаясь ниже, ниже, окуная язык сначала в пупок, пока его руки дергают пуговицу на моих джинсах, ловко стягивая их по дрожащим бедрам вместе с трусиками.

Он зарывается между ног, видит обнаженный лобок, полностью без волос... Боже!

Только сейчас вспоминаю, что сходила на депиляцию, довольно болезненную, готовилась к сексу с Максимом.

Но все сладенькое достается Данте.

Он проводит пальцем по лобку, к половым губкам, на которых блестит влага.

Данте собирает ее, растягивает тоненькой ниточкой, наматывая и разрывая.

Поднимает глаза.

— Для Макса старалась? — берет он в рот палец, заставляя шумно выдохнуть.

Я даже дышу с трудом, а он хочет, чтобы я ответила?

Но все же, напоминаю:

— Ты же был занят.

— Только одно твое слово, Ольховская, и мой член будет в твоем полном распоряжении. Навсегда.

О Господи, это его "Навсегда", как капкан, из которого не выбраться.

Данте гладит снова щель, толкая туда сразу два пальца и опуская голову.

Он лижет так, словно путник в пустыне, добравшийся до оазиса.

Мокро, шумно, двигая пальцами внутри меня.

Я запрокидываю голову, стону в голос, пока он сводит меня с ума языком и губами.

Руки тянутся к его голове, сжимают волосы, вдавливая его голову в свою промежность, двигая бедрами так и подстраиваясь под движения языка.

До оргазма еще слишком далеко, когда Данте поднимается, облизывая блестящие губы. Лезет выше, поставив руки по обе стороны от моей головы, всматривается в горящее от возбуждения лицо.

— Расстегни мне ширинку, — в голосе появляются стальные нотки, и я, даже секунды не сомневаясь, подчиняюсь ему, стягиваю с упругой задницы джинсы, чувствуя, как в живот уперся раскаленный член.

Он сам стягивает с торса грязную футболку, откидывая ее к кучке уже брошенных вещей. Пока он целует мою шею, я глажу твердый, как камень, член от самых яиц до гладкой головки, стираю большим пальцем каплю смазки, тяну ее в рот, пробуя на вкус под острым внимательным взглядом Данте.

— Охуенная девочка, — толкает он мое колено в сторону, приставляя головку к самому центру, скользя по складочкам, растягивая их. – Моя девочка.

Я на миг закрываю глаза, обнимаю Данте за шею, трогая то самое место, где набиты красные женские губы, словно отпечаток после поцелуя.

— У тебя новая тату… — пытаюсь отстраниться, может быть, замедлить процесс полного падения в эту развратную пропасть.

— Мгм, — сжимает Данте челюсти, вдавливая головку все глубже. – Помнишь, когда я попросил массаж мне сделать, ты поцеловала лопатку. Оставила отпечаток. Он потом еще несколько дней горел. Как твое клеймо.

Его пьяный взгляд фокусирует то на мне, то на члене, медленно окунающемся в меня, растягивая изнутри, причиняя легкий дискомфорт, который легко стирается остротой чувств, что испытываю... А уже после его слов…