Мы (не)возможны - Инна Инфинити Страница 79

Глава 42. Клянусь

Утром я просыпаюсь не от будильника, а от громких голосов, истеричного крика и топота по этажу туда-сюда. Время на телефоне показывает шесть утра. Мой будильник должен зазвонить в семь. Я лежу несколько минут в кровати, прислушиваясь к тому, что происходит в доме. Громкие голоса принадлежат папе и мачехе. Истеричный крик и визг — тоже мачехе. Меня не покидает ощущение, будто что-то случилось, но я не спешу вылезать из постели. Но когда на весь дом снова звучит не то плач, не то крик тети Люды, я всё же встаю. Прямо в пижаме спускаюсь на первый этаж. Они на кухне. Мачеха плачет.

— Что случилось? — спрашиваю, остановившись в дверях.

Нос моментально улавливает запах сердечных капель. Мачеха сидит на стуле и рыдает, уронив голову на стол. Папа сидит рядом с ней и утешает, гладя по спине. Услышав мой вопрос, отец поворачивается. Мачеха продолжает плакать, не обращая на меня внимания.

— Лена попала в сильную аварию. Въехала в дерево.

Мне требуется пара секунд, чтобы осмыслить папины слова.

— Она в порядке?

— В больнице в тяжелом состоянии. Ей делают операцию.

Господи... Я стою растерянно, не зная, куда себя деть. Мачеха рыдает, уронив на стол голову,

нашего с папой разговора, как будто не слышит. Отец встает со стула и направляется ко мне.

— Пойдем поговорим.

Прошагав мимо меня, идет в сторону своего кабинета. Я семеню за ним. Плач мачехи остался позади, но он слышен даже за дубовой дверью отцовского кабинета. Папа не садится за свой рабочий стол, как обычно, а идет к дивану. Я опускаюсь в кресло напротив.

— Ты что-то сказала вчера Лене?

Он берет с журнального столика перед диваном пачку сигарет и достает папиросу.

— Ты спрашиваешь, чтобы обвинить меня в ее аварии?

— Нет, тебя никто не обвиняет. Просто Лена ночью стремительно выскочила из дома и унеслась в неизвестном направлении. Люда ей звонила, она не поднимала трубку. Я просто хочу понять, что произошло.

Я сомневаюсь, говорить ли отцу. Если честно, такая шокирующая информация — совсем не то, что хочется услышать спросонья. А папа, очевидно, во всей этой истории не на моей стороне. Я долго молчу. Отец аж успевает выкурить сигарету и достать из пачки вторую.

— Я вернулась вчера домой, — начинаю неуверенно. — А Лена поджидала меня в моей комнате. Сидела в темноте на моей кровати. Не успела я зайти, как она сразу набросилась на меня с обвинениями в том, что я отбила у нее мужа.

— А ты что?

— Если коротко, я послала ее куда подальше. Она выбежала из моей комнаты и уехала.

Папа молча курит. Я жду обвинений, но он ничего не говорит.

— Куда ты уезжала вечером? — спрашивает после паузы.

— Это допрос?

— Нет. Просто пытаюсь выяснить обстоятельства произошедшего.

Громко вздохнув, опускаюсь на мягкую спинку кресла.

— Что ты хочешь от меня, папа? Что вы все от меня хотите?

— Я сказал тебе вчера. Я не собираюсь терпеть в своей семье наглого, гнусного предателя, — начав говорить о Германе, папа моментально завелся. Слова «наглого, гнусного предателя» выплюнул вместе со слюной. Как будто говорит о своем смертельном враге. — Клянусь, если ты не прекратишь путаться с Германом, я упрячу его за решетку. Ноги его больше не будет ни в моем доме, ни в моей семье.

Папа повысил голос, от злости покраснел. Яростно тушит в пепельнице бычок, снова хватает пачку сигарет и матерится, когда обнаруживает‚ что выкурил последнюю.