Переводчица для Босса - Никки Зима Страница 79

Полтора года. Полтора года подготовки. Сотни часов работы моей команды. Бессонные ночи. Перелёты. Переговоры.

Все те унижения, которые я проглотил, все те уступки, на которые пошёл, чтобы выстроить эти хрупкие, едва налаженные связи. Репутация компании, которую я строил годами.

Всё. Всё это теперь — ничто. Прах. Мы не просто провалили сделку. Мы были публично унижены и выставлены идиотами, которые не могут даже правильно подготовить документы.

Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Гнев ищет выхода, ища виноватого.

Но…

Холодный голос здравомыслия где-то в глубине сознания вдруг подаёт знак. Слишком чисто. Слишком… идеально.

Лада не могла.

Не могла ошибиться так топорно. Не та она девчонка. Да, она могла накосячить по неопытности, могла что-то упустить.

Но подсунуть корейцам старую версию договора, которую мы уже отвергли?

После всех её объяснений, после её принципиальности в прошлый раз? Нет. Это не ошибка. Это что-то другое.

Это настоящая диверсия.

В голове, как вспышки света, начинают всплывать обрывки. Загадочное, внезапное увольнение предыдущего переводчика, который работал с корейцами.

Его невнятные отговорки о «семейных обстоятельствах».

Потом — Лада, на прошлой встрече, с глазами, полными паники: «Мирон Максимович, мне кажется, нам переводили не всё! Кирилл что-то говорил про альтернативные варианты!»

А я её тогда отшил. Отмахнулся.

И сегодня. Её испуганное, потерянное лицо. Её попытка что-то объяснить корейцам на их языке.

И её молчаливое, отчаянное заявление об увольнении. Не оправдывалась. Не перекладывала вину. Просто взяла и ушла, приняв весь удар на себя.

Чёрт возьми.

Мой гнев, кипевший секунду назад, вдруг меняет вектор. Он не исчезает. Нет. Он становится холодным, острым, сконцентрированным. Как лезвие бритвы.

Он перенаправляется с неё на того, кто стоял за её спиной. На того, кто всё это подстроил.

Я медленно поднимаю голову и смотрю на Кирилла.

Он всё ещё что-то доказывает Регине, но, почувствовав мой взгляд, замолкает и оборачивается. Его глаза встречаются с моими.

Спрашиваю у Кирилла:

— Скажи, пожалуйста, а вы с Региной встречались с переводчиком до прошлой неудачной попытки подписать договор?

— Нет, не встречались, при чём здесь мы? Ты же видишь, что это её вина!

— Всё это очень странно.

— Мирон, что ты собираешься делать? После всей этой трихомудии? И будь добр, объясни, что делать нам всем?

— Вам всем придётся подождать с вопросами, Кирилл, а потом устроим большой разбор полётов, — говорю я, и мой голос звучит тихо, но так, что он невольно отступает ещё на шаг,

— И долго ждать?

— Думаю, не очень долго, но сначала мне придётся найти Каренину. И кое-что у неё уточнить..

— Ну-ну…

Я встаю, хватаю со стола её заявление и, не глядя больше ни на кого, выхожу из переговорки.

Мне нужно найти её. Сейчас же. На ходу набираю её телефон, но «абонент — не абонент».

Еду домой, постоянно набирая её номер, но, судя по всему, она выключила телефон.

Я стучу в её дверь. Сначала сдержанно, потом всё громче, пока костяшки пальцев не начинают болеть. Тишина.

Звонок. Снова тишина. Достаю телефон, тыкаю в её номер. Автоответчик с первой же секунды сообщает, что абонент недоступен.

Выключен. Она выключила телефон. Окончательно отрезала себя ото всех. От меня.