Забытый: ЛУКА - Слоан Кеннеди Страница 8

Для меня это была прекрасная возможность избежать всего этого столкновения так, чтобы никто ничего не узнал. Если бы я просто отмахнулся от любых попыток завязать вежливую беседу после представления, мой лучший друг и его парень на мгновение задумались бы о моей странной реакции, прежде чем полностью забыть об этом, а Лука, возможно, списал бы все это на мою застенчивость или причуды.

Но вместо того, чтобы смириться с осознанием того, что человек, изменивший траекторию моей жизни, понятия не имел, кто я такой, я позволил раскаленному добела гневу внутри меня сорваться с привязи и ударить сукина сына так сильно, как только мог.

И как будто этого было недостаточно, я забыл, как играют в эту игру, и позволил этому уебку увидеть, что он со мной сделал… что сделали со мной его пустые обещания.

Игра.

Сет.

Матч.

Возможно, я и высказал свое мнение, обнаружив Луку в своей квартире, но это была пустая победа. Я выиграл битву, но проиграл войну.

Хотя, признаться, на самом деле я не выиграл битву. Я просто вышел из нее, объявив себя победителем раньше, чем это смог сделать он.

В некотором роде я и был победителем.

Я потянулся, чтобы провести рукой по волосам, но в последнюю секунду удержался. Вместо этого я опустил ее и провел пальцами по ушибленным костяшкам, которые теперь были темно-фиолетового цвета. Мне и в голову не пришло посмотреть, есть ли у Луки на лице какая-нибудь похожая отметина, и я был этому даже рад.

Правда, я не был уверен, почему.

Наверное, потому, что я на самом деле не знал, хочу я, чтобы там был синяк, или нет.

Я знал, чего я должен хотеть, но что, если то, чего я должен хотеть, и то, чего я действительно хочу, не одно и то же?

Я опустил руки, чтобы обхватить себя за ноги и подтянуть их к груди. На самом деле я был благодарен за болезненные ощущения, которые вспыхнули у меня под кожей, когда физические потребности моего тела снова начали проявляться. Мой желудок свело судорогой, а рот наполнился слюной. Я практически чувствовал, как острие иглы пронзает мою кожу, и как героин проникает в меня.

Я знал, что с этим можно бороться и победить.

Героин, или метамфетамин, или любой другой наркотик, который я решил ввести себе в кровь, был всего лишь очередным парнем, пытавшимся прижать меня к стенке, чтобы использовать, как будто я — никто. И, возможно, этот парень был прав… возможно, я был никем, но это было не то, что он или кто-либо другой должен был решать за меня когда-либо снова. Я сто раз заплатил за свою свободу, и когда я буду готов расстаться с ней навсегда, это будет мое решение.

А не какого-то наркомана.

И не какого-то скользкого мудака, который так одевался.

Я содрогнулся, пытаясь стереть из памяти воспоминания о Луке. Но, как и у упрямого ублюдка, у которого хватило наглости попытаться сохранить лицо бесполезными извинениями, его образ, даже в самых отдаленных уголках моего сознания, проигнорировал мой безмолвный приказ оставить меня в покое.

Он не сильно изменился за последние восемь лет. Мне было неприятно признавать, что я вообще заметил это, но я не мог притворяться, что не запомнил все черты моего будущего спасителя за те несколько коротких мгновений, что мы провели вместе. Я даже толком не разглядел его лица, пока он не закончил…