Его пленница. На грани ненависти - Дарья Милова Страница 81

А потом он сказал про клуб. И внутри меня всё похолодело.

Закрытый клуб. Место, где богатые ублюдки покупают тела и ломают души. Место, куда ходят Фёдор и Савелий, каждую, мать его, пятницу.

Я слушала Илью и чувствовала, как ладони становятся липкими. Картины сами вставали перед глазами: смех, крики, чужие руки, кровь… то, что они могли делать там. И мысль: они могли утащить меня туда. Я могла оказаться частью этого.

— Ты врёшь, — выдохнула я, больше для себя, чем для них.

— Я никогда не вру, малышка, — Илья наклонился чуть ближе, и его голос стал ниже, резче. — Ты понятия не имеешь, насколько грязными бывают твои враги.

— Заткнись, — рявкнула я, но голос сорвался.

Вадим тут же оказался рядом, шагнул так, что его плечо заслонило меня от Ильи.

— Не трогай её.

Илья рассмеялся. Хрипло, будто всё происходящее его только веселило.

— Расслабься, я всего лишь сказал правду.

Я прикусила губу, чтобы не заорать. В голове билась только одна мысль: если они и правда там… я должна это увидеть. Я должна знать.

Вадим резко повернулся ко мне. Его глаза были тёмными, тяжёлыми, в них клубилась ярость, но под ней — ещё кое-что. Страх. За меня.

— Ева, — его голос был низкий, срывался на рычание, — ты уверена, что хочешь ехать?

Я вскинула подбородок, хотя внутри всё дрожало.

— Да. Я уверена.

Мы смотрели друг на друга несколько долгих секунд. Он стиснул зубы, будто хотел спорить, но понял — я не отступлю.

Илья хохотнул и хлопнул в ладони:

— Отлично. Раз оба согласны, тогда слушайте внимательно.

Он шагнул ближе, его ухмылка исчезла, а голос стал резким и серьёзным:

— В этом клубе нет случайных людей. Каждый там либо платит, либо принадлежит. И если хоть на секунду кто-то заподозрит, что мы чужие, нас раскроют и вышвырнут… если повезёт.

Я почувствовала, как у меня похолодели пальцы.

— Что значит «принадлежит»?

Илья скользнул по мне взглядом и усмехнулся криво:

— То и значит. Женщины туда попадают только как «сопровождение». Никто не поверит, что ты пришла сама по себе. Так что… — он кивнул на Вадима, — будешь его.

— Она и так моя, — прорычал Вадим, шагнув вперёд, будто готовый вцепиться ему в горло.

— Спокойно, бугай, — Илья поднял руки. — Я не спорю. Я говорю о правилах. В клубе ты ведёшь себя так, будто она твоя собственность. Понял? Ни шагу в сторону.

Я почувствовала, как жар поднимается к лицу. Собственность. Чёртово слово резануло, но я проглотила протест. Потому что понимала: если не сыграю роль, мы не пройдём.

— И что насчёт тебя? — Вадим прищурился.

Илья ухмыльнулся снова, достал из кармана третье приглашение и покрутил его в пальцах:

— У меня там своя история. Скажем так, кое-кто будет очень рад меня увидеть. И это наша карта.

Он посмотрел сначала на Вадима, потом на меня.

— Так что или мы играем по правилам — или нас раскроют к чёртям собачьим ещё на входе.

Слово ударило, как пощёчина. Собственность.

Я почувствовала, как меня подбрасывает внутри, как всё женское упрямство рвётся наружу. Я не вещь. Не игрушка. Не чей-то аксессуар.

Я уже открыла рот, чтобы сказать «чёрта с два», но Вадим опередил.

— Она может быть кем угодно, но никто, сука, даже пальцем её не тронет, — его голос был глухой, низкий, как раскат грозы.

Он смотрел на Илью так, будто в следующую секунду сломает ему челюсть.