Измена с молодой. Ты все испортил! - Аника Зарян,Каролина Шевцова Страница 85

Киваю.

— Я тебя чем-то обидел?

Вопрос обескураживает своей неожиданностью. Артём говорит это осторожно, словно боится меня расстроить. Я замечаю, как он то расслабляет, то сжимает собранные в кулак пальцы так сильно, что костяшки на них белеют.

— Не понимаю, — поднимаю на него полный замешательства взгляд.

— Я писал тебе… — не договаривает он. Делает паузу.

А я мысленно уношусь в новогодняя ночь. В памяти всплывает наша ссора с Кареном. Его клятвы всё исправить. Звонок на его телефон от Риты.

И оставленное без ответа сообщение от заботливого бармена.

— Да… Да, верно. Прости, я в тот день была не в состоянии отвечать на сообщения… — признаюсь, как есть. Он и так всё знал. Перед ним не нужно притворяться.

— Я понимаю, да. — Он мимолетно улыбается, но тут же возвращает себе серьезное выражение. — А потом…

— Что потом?

— Я… — замолкает, осторожно подбирая слова. — Волновался. Твой муж был в бешенстве, когда забирал тебя. И ты не ответила. Я звонил, чтобы убедиться, что он не причинил тебе вреда. Ты сбросила звонок.

Я совершенно точно уверена, что не получала больше никаких звонков в тот день. И тем более не сбрасывала никаких звонков…

— Я болела. И Карен бы мне не навредил.

— Не надо оправдываться, пожалуйста. Я понимаю, что это звучит как-то странно…

— Так и есть, — соглашаюсь. — И я не оправдываюсь, Артём. Я действительно заболела.

— Да… А то я грешным делом решил, что ты меня в черный список закинула. Не понятно, за что, конечно. Но вдруг… — тянет он. А потом чуть увереннее добавляет: — На прошлой неделе ты тоже не видела моего сообщения?

— На прошлой неделе? — повторяю удивленно.

— Да, после встречи в том ресторане. Анатолий Вадимович…

— У меня не было никаких сообщений от тебя на прошлой неделе, Артём, — отвечаю уже нервно, не дав ему закончить фразу. Этот странный допрос начинает напрягать. Не понимаю, чего он хочет? — Я могу пройти?

— Да. Конечно. — чеканит он, сосредоточенно отступает вправо, освобождая мне проход.

Вот и расслабилась…

Иду к своему столу. Он продолжает стоять, не идет следом. Девочки уже расправились со своими моллюсками и над чем-то смеются, держа в руках наполненные бокалы. Похоже, они ждали меня, чтобы сказать какой-то тост…

— А где Артём? — Ира, вытягивает шею, смотря мне за спину.

— Я не знаю! — говорю как-то слишком резко. Взгляд Иры застывает в удивлении. Оля ставит бокал перед собой и, сдвинув брови, начинает меня разглядывать.

— Милая, все хорошо? Кто звонил?

Понимаю, что не хочу дальше оставаться в этом баре.

Это не я.

Я не делаю ничего назло.

Хочу домой. Снять с себя этот брючный костюм, второй кожей прилипший к телу, принять ванну, никуда не торопясь, ни о чем не думая, не переживая, не отчитываясь… Надеть любимый пушистый халат, налить горячего шоколада в большую керамическую кружку с «вязаным» узором и, закрыв глаза, слушать «Зиму» Вивальди в одиночестве.

— Ксюш, если что-то случилось, ты скажи, мы поможем, — не унимается Оля.

— Ксюш, на тебе правда лица нет, — лепечет Ира. Я вижу, что они обе искренне встревожены.

Но из-за чего? Одной случайной резкой фразы? Неужели я совершенно не в состоянии скрывать свои чувства? Или я настолько приучила всех вокруг к тому, что всегда спокойна, рациональна, уравновешена, что любое проявление эмоций, не вписывающихся в это представление обо мне, вызывает в окружающих меня людях непонимание? Сбивает их с толку?