Мы (не)возможны - Инна Инфинити Страница 86

Герман растерян моим вопросом.

— В том ресторане ты мне понравилась. Потом я узнал тебя лучше и захотел с тобой быть по-настоящему.

Я сглатываю колючий ком в горле.

— Ник, что ты себе уже надумала?

— Я ничего не надумала. Я просто смотрю на факты. Ты снял меня в ресторане как шлюху на одну ночь. Потом мы якобы встречались, но ты меня от всех прятал. При этом ты продолжал общаться с Леной, а сейчас и вовсе пришел навестить ее в больницу. Зачем было морочить мне голову? Ну и был бы со своей Леной! — я срываюсь на крик.

— Я пришел в больницу, чтобы поставить с Леной окончательную точку. Я пришел объяснить ей, что наш брак завершен окончательно и бесповоротно. Я понимаю, что, наверное, больница — не лучшее место для такого разговора. Лена попала в серьезную аварию, ей сделали операцию, она слаба. Но если я буду искать удобный момент, то никогда его не найду. Поэтому да, я пришел в больницу к Лене, но не для того, чтобы проведать ее и справиться о ее здоровье, а чтобы поставить жирную точку. Я не хочу быть с Леной. Я хочу быть с тобой, Вероника. Слышишь меня? С тобой!

У меня внутри что-то надламывается. Наверное, это моя броня. Я не могу больше сдерживаться, всхлипываю. Роняю голову, и Герман тут же сжимает меня в сильных руках. Я плачу ему в плечо. Мне больно. Мне нестерпимо больно. Я хочу верить Герману, но...

— Всё против нас, — произношу сквозь слезы.

— Ника, клянусь, я улажу это. Я уже занимаюсь этим вопросом. Дай мне немного времени.

— Как ты можешь это уладить? Папа категоричен. Он убежден, что спасает меня от гнусного предателя. Он реально посадит тебя в тюрьму, если мы продолжим отношения.

— Не посадит.

— Папа считает, что ты сломаешь мне жизнь так же, как сломал ее Лене.

Герман отрывает меня от своего плеча и, взяв в ладони мое лицо, поднимает на себя.

— А что думаешь ты? — всматривается мне в глаза. — Ты еще хочешь со мной быть?

Делаю судорожный вдох. Вытираю лицо рукавом шелковой блузки.

— Я приняла решение расстаться с тобой не потому, что я хотела этого, а чтобы избежать войны с папой. Если такова цена твоей свободны и твоего благополучия, значит, так тому и быть.

Герман отрицательно качает головой.

— Нет, Ника, этому не бывать.

— Ты собираешься воевать с папой? Пожалуйста, не надо.

Мои глаза снова наливаются слезами. От одной только мысли, что Герман и отец одновременно пустят в ход компроматы друг против друга, мне становится дурно.

— Я ищу способы разобраться с этим дерьмом. Мне просто нужно немного времени. Но я обязательно все улажу. Ты веришь мне?

Герман сжимает мое лицо в ладонях, заставляет меня смотреть на него. Каждый раз, когда я хочу опустить лицо в пол, он не дает мне это сделать.

— Ника, пожалуйста, скажи: ты веришь мне?

Я не знаю, что ответить. Я очень хочу верить Герману. Очень хочу, чтобы он договорился с папой полюбовно. Чтобы не было никаких компроматов и тюрем.

— Ника, ты веришь мне?

Смотрю в темные серьезные глаза напротив. А в голове фразы Лены:

«Ты для него дырка, которую можно выебать и выбросить».

«Герман скрывал отношения с тобой, потому что ты для него не больше, чем дырка».

«Мой муж будет со мной».

А следом фразы Германа:

«В том ресторане ты мне понравилась. Потом я узнал тебя лучше и захотел с тобой быть по-настоящему».