Сделка - Лисса Джонс Страница 87

— Я не хочу обсуждать ни Алю, ни то, что он сделал. Это было и прошло. А если вам так нужно знать подробности… Мы познакомились на открытии галереи. Родители приехали в Питер с кем-то встретиться, а я…

— Ты же тогда в школе училась, Вася!

— Ну, да. Я увидела его издалека. Была пресс-конференция, потом он отвечал на вопросы гостей. Мы разговорились… – Запинаюсь, делая вид, что задумалась. А сама мысленно прокручивает в голове его имя.

Витя. Витя. Не Виктор Александрович.

Как же хорошо, что она я выставила. Иначе бы пришлось при Агнессе Юрьевне обращаться к нему по имени, и я бы точно заикнулась под взглядом серых глаз.

— А после нее Витя уехал. И до моего второго курса мы не виделись. Да и не помнили друг друга. А потом… Увиделись случайно и… Все закрутилось само собой. Прогулки, разговоры, ночные переписки, свидания…

— Со второго курса?

— Да. Весь второй и третий.

— И сколько раз ты его видела за эти два года?

Ну, что ж. Самый главный вопрос задан – как мы вообще все эти два года «встречались»?

— Он прилетает чаще, чем вы думаете. А я летала к нему. Да, это не то, чего хочется, но зато я могу не отвлекаться от учебы до самого диплома. – Смущенно опускаю глаза на свои коленки, мысленно сгорая со стыда. – Ну, не слишком часто отвлекаться.

Агнесса Юрьевна, судя по звуку, хмыкает, отпускает мои руки, и я прижимаю ладони к щекам. Божечки! Таких разговоров с мамой у меня не случалось. А папа… Это же папа. Мужчина.

— Поэтому ты последние два года вечно занята?

Молча киваю. Не скажу же, что последние два года пыталась вырваться из-под вечного надзирательства и излишнего опекунства, обрушившегося на голову после смерти мамы.

Актриса погорелого театра.

— Вася-Вася… – Пожарская грустно-тяжело вздыхает.

А ведь будь это все правдой, Агнесса поняла бы. Как и мама.

Убираю руки от лица, обнимаю себя, впиваясь пальцами в плечи.

— Я влюблена в этого человека, Агнесса Юрьевна. Влюбилась еще в шестнадцать, а сейчас… Мне хорошо с ним, чтобы мы не делали. Мы можем разговаривать часами, спорить, просто сидеть рядом друг с другом и ничего не говорить. С ним безопасно, он… Мы не хотели никому рассказывать, потому что и сами не ожидали, что все… все так быстро закрутится. Я знаю, что мама бы… не осудила.

— Что отец говорит?

Узнай папа, что дочь связалась с мужчиной на семь лет старше… С художником, что в его понимании равно несостоятельным, инфантильным, сумасбродным…

— Не сказали еще. Пожалуйста, и вы не говорите. Мы собираемся приехать домой под Новый год. Витя лично хочет познакомиться.

— Хорошо, Васенька. Хорошо.

Ну, вот и все. Агнесса поверила в наши отношения. Теперь нужно попросить ее помочь Виктору с билетами. Но не успеваю перевести дух, как Пожарская снова становится собой. Ее заносит на поворотах – женщина взмахивает рукой и восклицает:

— А, да и черт с ним! Знаешь, Васенька, а может оно и к лучшему! По молодости и глупости только и можно замуж. Это я тебе точно говорю. А Вик-то неплохой… Просто так вышло, но он хороший парень, хороший… Руку и сердце, значит, едет просить? Ох, вот же шельма! Романтик в нем как жил, так и живет!

Чего-чего?!

— Агнесса Юрьевна. – Улыбаюсь, замечая, что меня снова не слышат. Агнесса вновь стала собой.

— А я ведь даже могу с твоим отцом поговорить. Он же в бешенстве будет, знаю я, как он относится ко всем этим… творческим людям. А я поговорю-поговорю. Ты не переживай.