Его одержимость - Эмилия Грин Страница 88

— Значит, папа не мог! – тихим ликующим шепотом пробормотала Люба. – У него есть алиби… Если в тот день вы находились в другой стране… – она с облегчением перевела дыхание, сжимая мое запястье.

Несмотря на краткий кивок головы, мне стало не по себе от выражения маминого лица. На нем читалось выражение абсолютной солидарности и причастности. Полного принятия.

В глубине души я поняла, что мама всегда догадывалась, кто стоял за этим поджогом и почему это сделал…

Так уж вышло, что наши отцы были связаны с криминалом…

Догадывалась, что в этой фразе было много скрытых смыслов.

А еще, что-то мне подсказывало, мой «новоиспеченный муж» понятия не имел, что из себя представляет этот самый Полянский…

Вряд ли бы он с такой прытью мстил за нелюдя, который ради решения своих бизнес хотелок взял в заложники и чуть не убил ни в чем не повинную девушку?

Вскоре к нам присоединился дядя Паша, который упорно избегал моих вопросов о встрече с Завьяловым, однако, выпроводив Любу спать, не менее часа расспрашивал меня об этом гаде, пытаясь сложить все части пазла воедино.

Пока он склонялся к тому, что «Вадим» – какой-нибудь дальний родственник Полянского.

Только дальше сплошные знаки вопросов… потому что по документам он развелся с женой вскоре после рождения дочери, а затем его бывшая переехала жить за границу. Информации о ней практически не было. Зато в сети было полно доказательств многочисленных связей мужчины с другими женщинами…

— Возможно, он чьей-то незаконнорождённый сын? – устало спросила мама, потирая виски.

— Очень может быть, – дядя Паша вздохнул. – Только по документам ни хрена не сходится. За несколько недель до свадьбы Толя слетал на Алтай и разыскал тот детский дом, про который упоминал Вадим.

— И что? – я нервно моргнула.

— Старушка-директриса подтвердила, что он там воспитывался до усыновления. Даже фотографии какие-то показала… Поэтому Артем и решил вас благословить, – мой крестный судорожно сглотнул, а мама потупила взгляд.

Благословил…

Эх, папочка.

— Мы сделаем все возможное и невозможное, чтобы скорее вытащить Темыча, – спустя паузу ровно отозвался Левицкий. – Эта лживая тварь еще умоется кровавыми слезами… – едва слышно… зловеще.

— Нет, Паш, – вдруг твердо произнесла мама. – Больше никаких кровавых слез. Ты слышишь? Никакой кровавой вендетты! Хватит! Неужели вы не видите, как далеко все зашло? – она невесело хохотнула. – Кто-то должен все это остановить.

* * *

Какое-то время я честно пыталась уснуть, однако никак не получалось отключить голову. А еще вдруг дал о себе знать голодный желудок. Внезапно до меня дошло, что я не ела практически сутки… Да и тот быстрый перекус перед приходом стилистов трудно было назвать полноценной трапезой.

Бросив беглый взгляд на время, я обнаружила, что уже половина четвертого утра… Меня немного морозило. Пожалуй, больше, чем есть, хотелось выпить чего-нибудь горячего или даже горячительного… Свадьба же, как-никак.

‍Затягивая потуже пояс халата на талии, я издала истеричный смешок, проходя мимо своего потрепанного свадебного платья, после чего тихонько спустилась вниз, обнаружив, что на кухне все еще горит свет.

Входная дверь была приоткрыта, и до меня доносились приглушенные голоса.

Подойдя ближе, я услышала напряженный голос дядя Кирилла.