Предатель. Право на ошибку - Дарина Королёва Страница 89

ГЛАВА 49

— Как вы думаете, почему вам так важно было преуспеть именно материально? — спрашивает Александр Викторович на одной из индивидуальных сессий.

Я пожимаю плечами:

— Ну, всем важно иметь достаток, комфорт...

— Да, но не все жертвуют ради этого отношениями с близкими, — возражает он. — Что для вас символизировал финансовый успех?

И вдруг, словно вспышка, в памяти всплывает то давнее унижение — как родители Дениса смотрели на меня с плохо скрываемым презрением.

"Нищенка". "Не ровня нашему сыну". "Дочь алкоголички".

Вспоминаю, как поклялась себе тогда! Никогда, никогда больше никто не посмотрит на меня так.

— Я... я, кажется, всю жизнь пыталась что-то доказать, — слова даются с трудом. — Людям, которые когда-то унизили меня, отвергли. Хотела показать, что я чего-то стою.

— А для кого вы покупали дизайнерские вещи? — продолжает психолог. — Для себя или для того, чтобы другие заметили и оценили?

И тут меня словно прорывает. Рассказываю про брендовые сумки, которые покупала, хотя они мне не особо и нравились. Про украшения, на которые тратила огромные суммы. Про одежду, которая часто была неудобной, но "статусной".

И для кого всё это? Для "высшего света", в который я так стремилась попасть? Для бывших одноклассников, которые когда-то смеялись над моими поношенными вещами? Для родителей Дениса? На которых мне сейчас плевать?

Александр Викторович слушает внимательно, иногда задаёт вопросы, направляющие мысль, но в основном даёт мне самой прийти к осознанию:

— Получается, вы тратили огромные силы, время, эмоциональный ресурс, чтобы произвести впечатление на людей, которые на самом деле не играют никакой роли в вашей жизни?

И эта простая мысль буквально переворачивает моё сознание. Действительно, весь этот внешний лоск, гонка за брендами, стремление казаться успешнее, богаче — для кого? Ради чего?

— Люди часто становятся заложниками своих детских травм, — говорит Александр Викторович. — Взрослые, состоявшиеся люди продолжают что-то доказывать тем, кто когда-то их обидел. Но правда в том, что тем давно всё равно. А мы продолжаем жить в клетке прошлых обид, упуская настоящее.

Возвращаюсь домой в странном состоянии — будто внутри что-то перевернулось, сместилось. Выдвигаю ящик с дорогими украшениями, перебираю их. Большинство надевала от силы раз или два — для каких-то мероприятий, где нужно было "соответствовать". А помнят ли хоть кто-то, что на мне было? Заметил ли кто-то цену этих побрякушек? И главное — стала ли я счастливее от их обладания?

В этот же вечер рассказываю Роме о своём открытии:

— Рома, а ведь это всё просто побрякушки, которые абсолютно не стоят затраченного времени и сил, чтобы их купить… Все эти бренды — это хитрый маркетинговый ход, чтобы выкачивать из богатых людей с комплексами деньги. А я вся была в этих комплексах и неуверенности в себе из-за травм детства.

Он откладывает книгу, внимательно глядя на меня.

— Света... — притягивает меня к себе. — Ты всегда была кем-то. Всегда. И без дорогих вещей, и без статусного положения. Для меня ты всегда была просто светом. Моим светом. Сильной личностью.

И в этот момент я понимаю — это настоящее признание, которого я так жаждала все эти годы. Не от "высшего общества", не от бывших обидчиков, а от человека, который знает меня лучше всех, видит насквозь и любит такой, какая я есть.