Сделка - Лисса Джонс Страница 89

— Василиса, у меня нет с собой кольца.

Что ты несешь?!

Кожей на костяшках чувствую легкие поглаживания, призванные успокоить заходящееся в галопе сердце, но это не помогает.

— Я хотел сделать это красиво. Отель Ривьера. Ресторан. Званый ужин. И ты в платье. Бокал шампанского с кольцом, живая музыка, полутьма.

Мамочки. Замолчи.

Никогда и ни у кого не видела подобного взгляда: там, за свинцово-серой радужкой, в глубине агатового взора – искры далеких звезд, блестящих и, должно быть, смертельно холодных.

— Но это просто краски. Мишура. Зачем они нам, если мы оба видим одинаково уже на этапе наброска. – Он сбивчиво усмехается и быстро облизывает губы. – Прости, я несу чушь. У меня бывает, но, знаешь, я просто хочу сказать…

Есть вещи, с которыми кощунственно играть. Любовь. Брак. Клятвы. Я видела любовь своих родителей. Видела, как отец умирал, когда ушла мама. Есть связи, есть что-то святое, неприкосновенное, чистое в чувствах, которые мы сейчас мараем во лжи.

Я едва заметно машу головой, но его это совсем не останавливает.

— Выходи за меня, Василиса.

Чего он ждет? Отказа? Согласия? Чего?! Неужели думает, что это все – невинная шалость? Совсем не понимает разницу между «прикинемся влюбленной парой» и тем, что вытворяет сейчас?

— Нет, не так… Ты выйдешь за меня? Обещаю, я… Я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Так, как ты заслуживаешь. За то время что мы знакомы, ты чудом вернула мне меня. Я уже твой, Василиса, и хочу, чтобы ты была моей.

Неведомая сила внутри требует сию же минуту завершить тошнотворное представление. Сбросить его руки со своих колен, разорвать сделку, уйти из галереи и никогда больше не соглашаться на участие в подобных авантюрах.

Я чувствуя себя грязной. Извалявшейся в грязи.

Претит обрушившееся на голову понимание того, что именно мы сейчас делаем. То, что выглядело как невинная шалость ради получения награды, отнюдь не является. Игра на чувствах других – отвратительнейшее занятие, от которого стало тошнить.

Браво, Никольская. Внизу ждет Кай, рядом сидит Агнесса, тут еще эти ваши зажимания и переглядки – блевать от себя не тянет, моралистка хренова?

Нельзя играть на эмоциях Агнессы Юрьевны: на ее любви ко мне, к девочке, к дочке старого друга и его погибшей жены, на ее чувстве ответственности за меня.

Нельзя сидеть здесь сейчас и дрожать не то от сквозняка из окна, не то от того, что он вытворяет не только словами, но и руками.

Запястья все еще в теплых объятьях его пальцев. Но вот он отпускает мои руки, только не отодвигается. Скользит по тыльной стороне ладони правой рукой. Будто изучает реакцию.

Я и так уже не дышу. Хватит, пожалуйста.

Подушечка большого пальца медленно гладит костяшки с парочкой мелких, почти не видных глазу шершавых шрамов. И его рука замирает. Нежность, сравнимая с легчайшим скольжением перышка.

Зачем это? К чему?

До колющей под ребрами боли обидно. Так дико обидно! Словно сама себя обманула и предала.

Я знаю – Виктор по глазам читает ответ.

Нет.

Даже не нужно отрицательно качать головой, чтобы он понял.

Извини, но нет.

— Кхм… Витя?

Виктор разрывает невозможный, невыносимый зрительный контакт и переводит взгляд на Агнессу. Я так и не успеваю произнести свое «нет».

Виктор

Золото сверкает безукоризненно гладкой поверхностью. Работа наивысшего мастерства. Гравировки в виде винтов и надпись на внутренней стороне – как символ отличительной черты украшений. Дом Cartier. Линейка LOVE. Бессменная классика признаний в вечной страстной любви.