Бывший - все сложно - Ольга Тимофеева Страница 90

— Ты даже не представляешь, что это такое, какого это. Похоронить человека, оплакивать его, страдать, а он… он просто где-то спрятался.

— Спрятался, но не от страха, а чтобы не мешать тебе быть счастливой.

— Только я не была счастлива.

— Но мне четко сказали, что была. Да я и сам видел, когда приезжал.

Лучше бы он сказал, что забыл давно. Лучше бы не признавался ни в чем. Потому что теперь я не знаю, как относиться к его словам. Как их проверять? Как им верить? Или не верить?

— Я все испортил. Знаю, – тянет руку и касается кончиками моих пальцев. – Мы обязаны просто попробовать еще раз.

— Обязаны? Кому?

— Нашему сыну.

Сердце будто в такт его словам начинает ускоряться.

— Ты тест еще не сделал, не проверил, что твой, – припоминаю с чего все началось.

— Я не буду его делать, – машет головой, – я знаю, что Борька мой.

Не будет?

— Я хочу, чтобы Боря знал, что у него есть отец, который за него в огонь пойдет, во всех смыслах. Прошлое не перепишешь. Но у нас еще есть будущее, которое можем написать так, как нам хочется.

Переплетает наши пальцы.

У меня внутри столько страха, что это снова окажется миражом. Что снова оттолкнет. Что снова послушает кого-то, не поверит.

Тянет мою ладонь к себе, через стол. Прижимает к колючей теплой щеке.

— Ты для меня никогда не умирала, Кир, – шепчет. – Просто думать так было проще.

Целует тыльную сторону ладошки.

Так по-родному, как раньше.

Шаг всего сделать и можно все вернуть. Потому что чувства, что были, насильно затолкала подальше, растворяясь в сыне и перенося всю любовь на него.

Но когда Никита вот так сидит рядом, могу его видеть, касаться, сложно постоянно пропалывать ростки прежних чувств. Еще и Боря так все сдабривает от души.

— Я пойду спать уже, – забираю руку.

— Конечно.

— И найди щенку новую семью, мы с Борей точно не будем брать собаку. Если только оставишь себе.

— Да я тоже не планировал пса. Завтра дам объявление. Боря только расстроится.

— Да.

— Надо чем-то ему компенсировать.

— У него все есть, – поднимаюсь и убираю в раковину кружки.

— Не все. Я точно знаю, чего у него нет.

— Машины разве что у него нет, – закатываю глаза, намекая нескромно на подарок.

— Это к восемнадцатилетию.

— Эх, жаль, долго ждать, – смеюсь, включая воду и ополаскивая кружки. – А так на работу ты бы нас возил, обратно бы забирал.

— Я понял намек, – смеется Самсонов и поднимается за мной, смотрит на часы. – Надо Самсона кормить.

— От скромности не лопни.

— А ты от зависти, – улыбается в ответ.

Самсонов придерживает головку, я кормлю из шприца щенка. Он неуклюже глотает, часть смеси проливается мимо, конечно.

— Ему бы маму, – шепчу, чтобы Борю не разбудить.

— Тут бы просто найти, кому отдать. С мамами что-то мне кажется, напряженка.

— Кто встает следующий раз кормить?

— Кир, можно я с Борькой лягу, заодно покормлю собаку.

С Борей? Я и не знаю.

— Ты же говорил, что ночью не слышишь ничего, так крепко спишь.

— Ну-у… я приврал, если честно.

— Самсонов.

— Так бы вы не пришли. Это профдеформация. Я чутко сплю, сразу просыпаюсь.

— А мне куда тогда лечь?

— В спальню.

— Я лягу, но ты помни, что ты следишь за ребенком и собакой. А не за спальней.

Улыбаясь, молча кивает мне.

— Обещай, что не придешь туда.

Поджимает губы, чтобы не засмеяться.