Его пленница. На грани ненависти - Дарья Милова Страница 90

— Я не хотела… Я не хотела предавать Еву…

Я рыкнул, сдерживая желание вышибить ей зубы:

— Но предала.

Виктор сделал шаг ближе. Тяжёлый, выверенный, как приговор. Его тень легла на неё, и Кира втянула голову в плечи, будто ребёнок, пойманный за кражей.

— Что именно ты им сливала? — голос холодный, ровный, без эмоций. От этого страшнее. — Каждую мелочь. Каждое слово.

Кира судорожно сглотнула, всхлипнула.

— Всё… — прошептала она. — Где Ева, с кем встречается, куда ездит. С кем у тебя, Виктор, переговоры… какие документы подписываешь, какие компании проверяешь… Я… я даже фоткала бумаги иногда, когда бывала у вас дома…

В комнате повисла тишина. Словно стены не выдержали и перестали дышать.

Виктор прищурился.

— Бумаги? Какие, сука, бумаги?

Она закрыла лицо руками, но отвечать пришлось.

— Контракты… отчёты по финансам… пару раз я передала им данные по тендерам. Они просили всё, что связано с тобой. — голос её упал до шёпота.

— Твари, — прошипела Ева, и я едва удержал её за руку, чтобы она снова не набросилась.

— Как глубоко ты в их игре? — Виктор склонился ниже, его лицо было в нескольких сантиметрах от её разбитой морды. — Ты спала с ними?

Кира всхлипнула, захлебнулась и резко замотала головой.

— Нет! Клянусь! Я… я видела их в клубе, но никогда… Я им не нужна. Я просто их собака на побегушках. Я только приносила информацию!

Тишина рухнула, как бетонная плита. Никто не двигался, даже воздух будто застыл.

Кира всхлипнула, сжалась и почти шёпотом добавила:

— Но… больше всего они интересовались Евой.

Все головы повернулись к ней. Ева напряглась в моих руках, будто готовилась ударить снова.

— Что значит «интересовались»? — Виктор произнёс каждое слово медленно, будто выдавливал яд.

Кира судорожно вдохнула, глаза бегали, и, наконец, вывалила:

— Они всегда говорили только о ней. Что Ева — не просто игрушка, что она особенная… что её надо «разделить». Что вдвоём они сделают её полностью своей. Они… они фантазировали о том, как будут ломать её… — её голос сорвался, но она продолжила, давясь собственными словами, — как заставят ненавидеть тебя, Виктор. Как будут смотреть тебе в глаза, когда она носить их ребёнка будет…

Ева вскрикнула — не громко, а так, будто её вырвали изнутри. Я тут же прижал её к себе, чувствуя, как она мелко дрожит.

— Мрази, — выдохнул я, и в груди закипела такая злость, что пальцы сами сжались в кулаки.

Виктор побледнел так, что казалось — в нём больше нет крови. Он смотрел прямо на Киру, и его голос, когда он заговорил, был ледяным, смертельным:

— Повтори.

— Они… они помешаны на ней, — Кира закрыла лицо руками, но продолжала сипеть сквозь пальцы. — Они называли её «главным трофеем». Смеялись, что всё остальное — бизнес, деньги, месть, это второстепенно. Но Ева… Ева должна быть их. Целиком. До конца.

— Это всё… всё, что я могу сказать… клянусь… — Кира всхлипывала, голос хрипел, она дрожала, будто ждала удара. — Больше ничего…

Тишина тянулась вязкой, липкой паузой. Виктор смотрел на неё так, что воздух в комнате будто резало лезвием. Наконец, он медленно выдохнул и отстранился.

— Ладно, — его голос был всё ещё глухим, но уже собранным. — Давайте вызову семейного врача. Пусть её посмотрит. Если сдохнет на моём диване — грязи будет ещё больше.