Официантка для Босса - Никки Зима Страница 91

— Наверно, я не заслуживаю прощения. Но умоляю... дайте мне шанс всё исправить. Я сделаю что угодно. Публично во всём сознаюсь. Только... простите меня. Пожалуйста.

Никита медленно подходит к ней. В его глазах больше нет холодности — только грусть.

— Встань, Ольга, — тихо говорит он. — Унижаться не нужно. Ты сделала всё правильно — сказала правду. Я тоже тебя прощаю. И ты меня прости, если я причинил тебе боль.

Ирина смотрит на эту сцену, и мне кажется, что её сердце сжимается.

Она тоже видит перед собой не злодейку, а сломленную женщину, которую использовали в чужих играх.

Наш чёрный Range Rover, огромный и грозный, как танк, с визгом тормозов подлетает и останавливается у тротуара перед зданием того самого детективного агентства.

Дверь машины распахивается, и из неё, словно бог войны в идеальном костюме, выходит Никита.

Его лицо — маска холодной, беспощадной ярости. Он направляется к входной двери, и асфальт, кажется, плавится под его подошвами.

Мы с Ириной выскальзываем следом и семеним за ним на своих адских шпильках, едва успевая за его широким, решительным шагом.

Он распахивает дверь и врывается в помещение.

В холле нас встречает картина маслом: один-единственный охранник, чья физиономия выражает лишь скуку и лёгкую тоску по ужину.

Увидев Никиту, вскакивает из-за стола, его глаза становятся размером с блюдца.

— Он тут?

— Кирилл Валерьевич у себя, но к нему без записи нельзя.

Никита будто не слышит этих слов и уверенной походкой направляется к широкой парадной лестнице, ведущей на второй этаж особняка.

Охранник бежит наперерез, пытаясь преградить своим телом путь.

Но Никита не останавливается и мощным ударом плеча, словно заправский хоккеист из НХЛ, впечатывает этого охранника в стену с такой силой, что тот тут же бездыханно оседает и, видимо, пребывает в нокауте.

Никита даже не замедлил шаг.

Он, словно торнадо в дорогих туфлях, промчался по широкой мраморной лестнице вверх. Мы с Ириной, запыхавшиеся, с оружием на изготовку, следуем за ним. Я с наташкиным электрошокером, она с перцовым баллончиком.

Видим, как направляется к приоткрытой двери, из-за которой доносится знакомый голос его кузена.

Когда мы наконец-то добрались до двери кабинета Кирилла, то поняли, что чуть не пропустили самое интересное. Финальную битву титанов.

Картина, открывшаяся нам, была достойна голливудского блокбастера.

Раз. Раз.

Молниеносными ударами в челюсти Никита буквально валит с ног двух охранников Кирилла. Теперь

два здоровенных тела лежат в изящных позах, явно пребывая в мире грёз.

А в центре кабинета Волков, как скала над ущельем, нависает над своим кузеном.

— Ну, здравствуй, братец! — гремит голос Волкова, от которого, как мне кажется, дрожат стёкла в окнах.

Кирилл за своим массивным столом выглядит так, будто его только что окатили ледяной водой.

Его губы вибрируют, как гитарные струны, а глаза, полные животного ужаса, смотрят на Никиту снизу вверх, как мышь на удава.

Ощущение, что он вот-вот обделается от страха.

Он лепечет что-то несвязное про «я не виноват» и «это всё они», но Никита не настроен слушать оперу.

Одним движением, с лёгкостью, с которой я обычно взбиваю сливки, он выдёргивает Кирилла из-за стола, как репку, и тащит к большому французскому балкону.