Спорим, не отвертишься? - Мари Скай Страница 93

— Не бойся. Я рядом. Всегда.

— Саша, — позвала я.

— Ммм?

— Спасибо тебе. За то, что не сдался тогда. За то, что поверил в нас. За него.

Он покачал головой, поднес мою руку к губам.

— Это тебе спасибо. За то, что выбрала меня. За то, что терпишь. За то, что родила мне чудо.

— Мы друг друга выбрали, — улыбнулась я.

— Мы друг друга выбрали, — эхом отозвался он.

Ночью, когда Саша, измотанный, уснул на неудобной раскладушке, свернувшись калачиком, медсестра принесла малыша на кормление. Я приложила его к груди, и он сразу же жадно схватил сосок, причмокивая и сопя.

— Здравствуй, мой маленький, — шептала я, гладя его по теплой щечке. — Я твоя мама. А вон там, на раскладушке, храпит твой папа. Он у нас немного сумасшедший, но самый лучший. Вы у меня оба самые лучшие.

Малыш уснул, наевшись. Я уложила его в кроватку и долго смотрела на них двоих — спящего мужа и спящего сына. И думала о том, как быстро летит время. Кажется, только вчера я сидела в баре с бокалом дешевого вина и считала копейки до зарплаты. А сегодня я жена, мать, хозяйка своей судьбы. И это самое лучшее чувство.

Выписка была триумфальной.

Казалось, нас встречал весь город. Дед, несмотря на свой почтенный возраст и больные колени, стоял с огромным букетом роз и сиял, как начищенный самовар, излучая гордость и счастье. Мама Саши, вся в слезах умиления, сжимала в руках какой-то невероятный вязаный конверт. Руслан и Катя держали огромный плакат «С возвращением, малыш!» и воздушные шары в виде аистов.

— Дайте посмотреть! Дайте на правнука посмотреть! — дед практически выхватил у Саши конверт, когда мы вышли. Он смотрел на малыша, и по его морщинистым щекам текли слезы. — Вылитый Сашка в детстве! Точно вылитый! Только глаза… глаза мамины. Умные.

— Правильно, — всхлипнула мама Саши. — Значит, взял лучшее от обоих. Красавец какой!

Дома нас ждал сюрприз. Загородный дом, который мы теперь называли своим, был украшен шарами, гирляндами и цветами. На стене висел плакат, нарисованный от руки: «Добро пожаловать домой, маленький Романов!».

— Вы что, трое суток это украшали? — ахнула я, заходя в гостиную.

— Трое, — подтвердила Катя, обнимая меня. — Руслан чуть с лестницы не упал, когда звездочку клеил. Но оно того стоило.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Вам всем огромное спасибо. Вы теперь моя семья. Самая лучшая.

— Не за что, — Руслан хлопнул меня по плечу. — Ты теперь наша. Навеки. Смирись.

Мы поднялись в детскую. Комната встретила нас теплом и уютом. В кроватке с балдахином уже лежал плюшевый заяц, на комоде горел ночник-звездочка. Саша осторожно уложил сына в кроватку. Малыш пошевелился, вздохнул и засопел дальше, даже не подозревая, какой праздник устроили в его честь.

Я стояла, обняв Сашу за талию, и смотрела на наше чудо. Тишина была такой полной и сладкой, что не хотелось ее нарушать.

— Саша, — прошептала я.

— Ммм?

— Я хочу тебя.

Он замер, потом медленно повернул ко мне голову, в глазах мелькнуло удивление, смешанное с обжигающей нежностью.

— Алиса… Ты же только из роддома. Врач сказал…

— Врач сказал, что можно через месяц, — я улыбнулась, глядя ему в глаза. — Я же не говорю, что прямо сейчас. Я просто хочу, чтобы ты знал. Что я все еще хочу тебя. Что я всегда буду хотеть тебя. Что ничего не изменилось. Наоборот, стало только больше.