Развод. Ты всё испортил! - Аника Зарян Страница 93

Шум воды утихает.

— Что ты собираешься делать? – спрашиваю осторожно, пока Дима не выщел.

— Сын останется со мной, это не обсуждается.

Киваю. Конечно.

— Ксюш, прости. Такой важный для тебя день, а я всё испортил.

В этот момент из ванной выходит Дима в темно-синем вафельном халате. Волосы мокрые, глаза красные.

— Пап, у тебя шампунь закончился, – бросает, не глядя. Поднимает глаза, смотрит на меня так резко, что мне становится физически больно. – Она еще тут?

— У неё есть имя, Дима. – строго произносит Артём. – И она – очень важный для меня человек. Поэтому выбирай тон, сын.

— Ага, понял. – язвительно морщится мальчик. – Прикажи мне еще называть её мамой.

Замираю. Чувствую, как по спине ползут мурашки.

Последнее слово он будто выплевывает. Оно для него не свято, не окутано нежностью.

Он будто потерял веру в самое святое – что мама будет его любить всегда и безусловно. И теперь боится, что то же самое повторится и с отцом.

И я буду в этом виновата.

Что-то во мне сжимается в тугой, болезненный комок. Потому что знаю – если ему сейчас не помочь, он навсегда останется с этой раной в душе.

Чувствую, как непросто и Артёму.

— Я пойду, Артём. – Пытаюсь улыбнуться, но получается плохо. – Отдыхайте.

Выхожу на площадку. Он идёт следом.

Останавливаюсь у лифта, поворачиваюсь к нему.

— Прости, – снова говорит он виновато.

Глупый...

В чем именно его вина?

Я знала, что у него есть ребенок. Я ведь тоже мама...

И мои дети могут точно так же отреагировать на появление в моей жизни другого мужчины.

— Ты ничего не испортил. И тебе не в чем извиняться, это жизнь, Артём. – подхожу к нему ближе. – Да, такая странная, сложная.

— Ты теперь уйдешь? – вижу в его глазах смятение.

— Только если ты меня об этом попросишь.

Он всё понимает. Взгляд мутнеет. Резко выдыхает – и расстояние между нами исчезает само собой. Одновременно подаемся вперед, еще один шаг навстречу. Обвиваю руки вокруг его торса.

Прижимаюсь к нему, стирая последнюю дистанцию между нами. Впускаю его в мою жизнь по-настоящему. Вдыхаю его запах. Чувствую через ткань рубашки, как бьется его сердце – быстро, неровно. В унисон с моим.

Его дыхание становится прерывистым, обжигающим. Он нежно приподнимает мою голову и, прищурившись, смотрит в мои глаза, будто спрашивает: «Можно?»

Легкий кивок.

Закрываю глаза.

И я чувствую его губы на моих.

Сначала робко, аккуратно. Почти невинно. Нежно целует нижнюю губу. Отстраняется. Прикусываю губу в предвкушении. Сердце замедляется в ожидании. Ещё!

И он слышит. Меня, мои мысли, моё сердце.

Прижимает к стене и впивается в меня. Холод бетона контрастирует с жаром его тела. Моё – откликается на его ласки сладкой истомой. Размыкаю губы. Его – горячие, настойчивые, заставляют меня забыть обо всём. Он исследует меня с новой, балансирующей на грани нежностью, от которой подкашиваются ноги. Я отвечаю ему с той же страстью.

Мы наконец разъединяемся, чтобы перевести дыхание, он не отпускает меня. Его лоб прижат к моему.

— Я иду в комплекте с сыном, – шепчет он, улыбаясь. – Примешь меня?

Улыбаюсь в ответ. Кладу голову ему на грудь.

— Два ноль в мою пользу. А ты меня?

Обнимает.

— Иди к сыну, – говорю я, с трудом контролируя дрожь в голосе. – Мы разберемся со всем. Вместе.

Жму кнопку лифта.