Измена с молодой. Ты все испортил! - Аника Зарян,Каролина Шевцова Страница 97

— Боже… — Ноги подкашиваются, я опускаюсь прямо на колени, не в силах дальше стоять.

— А что тебя не устраивает, джана? Ты же этого и добивалась? Или я не прав?

Я молчу.

А он продолжает.

— Ты же сама меня к этому толкала всё это время. Шарахалась, как от прокаженного. Ты же умная женщина. Прекрасно знаешь, что у мужчин есть потребности. Я просто удовлетворил свою потребность. Тебя я люблю. А это — просто физиология. Ты же меня не обвиняешь в том, что я сходил в туалет не дома, а в другом месте?

— Туалет?.. — не могу поверить тому, что услышала.

— Да, джана.

Откуда-то появляются силы встать снова на ноги. Я внимательно смотрю на стоящего передо мной мужчину, ради которого еще недавно готова была даже жизнь отдать.

— Знаешь, Карен… — С трудом узнаю свой голос. — Видимо, не такая я и умная женщина, как ты думал… Потому что, не смотря ни на что, я никогда не могла подумать, что ты способен сравнить нашу семью с туалетом.

Он хмурится.

Подается вперед.

Выставляю вперед руку — не даю дотронуться до меня.

— Но ты прав… — продолжаю всё так же спокойно. Потому что не прощу себе, если не выскажусь до конца. Если и дальше позволю ему сравнивать меня с грязью. — С физиологией не шутят. Сливай, милый. В любом туалете, в котором тебе захочется. Частный, общественный, элитный… Выбор большой, скучно тебе точно не будет. А про меня забудь.

— Что ты несешь⁈ — взрывается он.

— Я подала на развод, Карен. Всё кончено.

Разворачиваюсь, чтобы вернуться в ресторан.

— Ты куда⁈ — хватает меня за локоть.

— За детьми. — вырываюсь с силой.

Навстречу мне вылетает заплаканная Нора. За ней, прямо к Карену — Вася.

— Ксю… Господи… — запыхается золовка, — микрофон!

Опускаю глаза на свою грудь. На цветок, в тряпичных лепестках которого до сих пор прячется петличка.

Снова смотрю на Нору, в глазах которой застыли боль и ужас.

Она всё это слышала.

Они все это слышали.

Боже, нет… Мои дети… Мои дети тоже…

Быстро преодолеваю лестницу, залетаю в зал.

Тону в осуждающих прищурах сотни пар глаз. Прохожу дальше, к детской зоне, где должны быть Вика и Гера.

Но их там нет.

Зато есть, торжествующий — взгляд Маргариты Акопян. Она ведет бровью и победно ухмыляется.

Но меня это больше не волнует.

Я нахожу наконец их. Заплаканные, испуганные, мои дети жмутся к груди свекрови, а увидев меня, отворачиваются.

Сердце стучит в горле.

В ушах оглушительный звон.

И мне кажется, что я умираю…

Этого не должно было произойти…

* * *

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ