Развод. Ты всё испортил! - Аника Зарян Страница 98

— Ты... – начал он, но тут же замолчал, заметив кровь на кроссовке. Лицо сразу изменилось. – Что случилось?

Дима только мотнул головой в сторону злополучной чурки. Папа опустился на колени, аккуратно взял ногу в руки.

— Осторожно! – дёрнулся Дима.

— Потерпи, – папа снял кроссовок. Носок был пропитан кровью. – Глубокий порез. Надо обработать.

Дима кивнул.

Где-то вдалеке запел соловей.

— Ну что, герой, как собираешься возвращаться?

Дима потупился. Нога болела так, что и шагу ступить он бы не смог. И всё же он собрал всю волю и сказал:

— Я... Я попробую.

— Не надо пробовать, – папа развернулся к нему спиной и присел на корточки. – Забирайся.

В который уже раз за этот долгий первый летний день Диме стало стыдно. Но выбора у него не было. Хорошо хоть, что идти не очень далеко. Он обхватил папу за шею, почувствовал, как тот поднимается с лёгким усилием. Втянул носом запах папиной куртки, немного пот, немного дыма от костра - такой знакомый, такой родной...

— Пап, прости меня, я тебя подвёл, – прошептал Дима виновато. – Ты рассчитывал на меня, а я...

— Почему ты так сделал, сын? – в голосе папы не было злости. Печаль? Тревога?

— Просто... – Дима зажмурился, набираясь решимости. Надо сказать папе правду, а дальше будь, что будет... – Просто ты сейчас поступаешь со мной так же, как и мама. Выбираешь новую семью. Но теперь мне уже некуда идти, понимаешь?

Вот и всё. Он признался.

Дима услышал, как папа рвано выдохнул. Остановился. Очень осторожно опустился ниже, чтобы Дима мог слезть с его спины.

Придерживая его крепко, чтобы тот не опирался на ногу, папа повернулся лицом к нему.

— Я никого не выбираю, сын. – сказал он негромко. Голос удрученный, надтреснутый. – Ты – моя семья. И это всегда будет так. Но семья может становиться больше...

— Зачем нам это, пап? – Дима устало сдвинул брови. – И так ведь хорошо!

— Ксюша очень хорошая, сын. Если бы это было не так, я бы никогда не стал тебя с ней знакомить.

— Мы уже и так знакомы.

— Это не считается.

Дима молча опустил голову.

— Вот же он! – вскрикнула Вика, когда они с папой показались у калитки.

Дима невольно съёжился. Теперь все увидят, какой он... Какой он дурак. Сам убежал, сам упал, теперь вот виснет на папе, как беспомощный малыш.

Ксюша, которая тут же оценила ситуацию, подошла к одной из сумок у стены на крыльце, которую привезла, видимо, с собой. Выудила оттуда коробочку. Дима понял, что это аптечка. Гера стоял чуть поодаль, смотрел то на него, то на свою мать. Папа понес его в дом, прямо к дивану. Вика присела рядом с Димой, её глаза были круглыми от испуга.

— Больно? – спросила она.

Дима отрицательно мотнул. Вдруг стало так стыдно, что аж в глазах потемнело. Он же хотел им всем испортить отдых, зайца её любимого порвал, а она... Они все...

— Держись, – папа достал антисептик. – Будет жечь.

И действительно жгло. Дима стиснул зубы, но всё равно всхлипнул. В этот момент Ксюша неожиданно взяла его за руку.

— Сжимай, если больно, – сказала она просто.

И Дима сжал. Изо всех сил. Она даже не поморщилась.

— Артём, ребенка надо в больницу. – Дима заметил, как встревоженно Ксюша наблюдала за действиями отца.

— Да, – коротко ответил папа, заканчивая наматывать повязку вокруг раны. Встал с дивана и перед тем, как выйти из комнаты, потрепал Диму по голове: – Весело каникулы начались, да, парень? Гера, поможешь мне занести вещи в машину?