Рубеж - Александр Мазин,Анна Евгеньевна Гурова Страница 10

— Понятия не имею, – дёрнула плечиком Желана.

— Он сказал: «Ежели нельзя установить, чей младенец, повелеваю разрубить его пополам! И пусть каждая женщина заберёт себе по половине!»

— Ужас какой! – содрогнулась боярышня. – И это называется премудрый князь?

— Слушай дальше! – торжествующе продолжала Ольга. – Когда одна женщина услышала приговор, то обрадовалась и сказала: «Прекрасно! Вот справедливые слова!» А другая заплакала и взмолилась: «Не убивайте моё дитя! Лучше отдам его, лишь бы жил!» И тогда царь Соломон сказал: «Отдайте ребёнка второй женщине. Она и есть его настоящая мать!»

Желана фыркнула.

— А вот ещё про Соломона! – не унималась Ольга. – Жил-был у него в царстве человек с двумя головами. Он женился на обычной женщине, и у него родилось два сына – один тоже с двумя головами, а другой обычный. Пришло время этим сыновьям делить наследство. И тут двухголовый заявляет: «Раз у меня две головы – значит, нас двое! Разделим наследство на три части! Две мне, а младшему – третья». Младший не согласился, и пошли они на суд премудрого Соломона…

— И тот приказал разрубить двухголового на две части?

— Нет! Царь выслушал их и говорит: «А полейте-ка двухголового уксусом!»

— Зачем? – озадаченно спросила Желана.

— Тот тоже удивляется: «Зачем?» А царь ему: «Сейчас увидишь». Капнули прямо на макушку одной головы едким уксусом – и тут обе головы ка-ак заорут! «Вот, – говорит Соломон. – Хоть у тебя и две головы, но человек ты единый. Так что делите-ка вы с братом всё поровну!»

— Ох, Ольга, – покачала головой боярышня. – Одно дело былички про двухголовых людей. А ну как придётся в самом деле кого-нибудь на смерть осуждать?

— Какую ещё смерть? – отмахнулась Ольга. – Там просто оброка недосчитались.

Приоткрылась дверь, в горницу заглянула сенная девка.

— Государыня княжна, дозволь сказать! Матушка княгиня тебя сей же час к себе зовёт!

— Большую ответственность возлагает на тебя отец, Ольга! Как бы не чересчур большую!

Произнеся эти слова, княгиня чуть помор щилась.

«Матушка недовольна, – поняла Ольга. – Тоже, верно, думает, что я ещё мала и глупа, чтобы собирать оброк и вершить суд!»

— Я готова творить батюшкину волю в Коложи, – твёрдо сказала девочка. – Ты ведь тоже суд правишь, когда отец надолго уезжает!

— Да, правлю. Но я же не юная девица, место которой в терему! Ох Вардиг…

Слушая материнское ворчание, Ольга скромно помалкивала. Это отца ей порой удавалось переспорить, а с матушкой такое не пройдёт.

Впрочем, всё уже было решено. Князь сказал своё слово, и не дело супруги перечить ему. Поэтому, отринув неудовольствие и опаску, княгиня усадила перед собой дочь и принялась наставлять её перед непростым, особенно для юной девицы, заданием.

— Никогда не спеши с приговором, не обдумав всё трижды. Непременно выслушивай все стороны…

— Конечно, матушка! – послушно кивала дочка. – Как же иначе?

— Не верь слёзным речам. Иные так заливисто плачут в судах, что никакие скоморохи с ними в лицедействе не сравнятся…

Ольга с важностью склонила голову. Уж никакими ложными слезами у неё не вытянут незаслуженной милости! Княжий суд справедлив, но суров.

— Князь посылает с тобой тиуна Рачилу. Во всём слушайся его советов. Он муж знающий, многоопытный, осторожный…

«Почему матушка снова поморщилась?» – подумала княжна.