Последняя песнь бабочки - Иван Любенко Страница 112

— Доктора, позовите месье Равеля…

Вдруг он снял очки и, наклонившись к ней так близко, что почувствовал её дыхание, осклабился:

— А со мной ты не хочешь пошептаться, срамница? Признайся, блудливая тварь, многих ты уже осчастливила? Да? Расскажешь?

— Не надо… прошу вас, — прошелестели её губы. — Доктора…

— Скоро всё закончится, — заверил он её. — Больше не будет для тебя ни солнца, ни синего неба. Ты уйдёшь. И оставишь всю эту красоту мне. Я буду жить за тебя и радоваться. А ты попадёшь в ад.

— Мама…

— Представляешь, какие мучения тебя ждут?.. А я уже чувствую, как твоя угасающая жизнь перетекает в меня тёплым ручейком. И пьянящая волна наполняет моё тело.

— Воды…

— Господи! Какое же это блаженство — чувствовать всеми клеточками своего организма чужую смерть! Разве это не счастье!

— Доктора… — просипела она.

— Ну уходи, уходи поскорее, потаскуха! — задыхаясь от нахлынувшего наслаждения, выкрикнул он. — Быстрей! Ну!.. Шлюха!.. Что же ты медлишь!

Красавица в последний раз судорожно вздохнула. Её тело обмякло. Юные глаза остекленели и уставились в бездонную синеву апрельского неба.

— О, Господи! Как же хорошо! — простонал он, проведя от удовольствия языком по пересохшим от истомы губам.

Ещё несколько мгновений человек смотрел на неподвижное тело, затем надел очки и медленно поднялся. Он оправил сюртук и, не оборачиваясь, продолжил путь в Ниццу.

Примерно через полкилометра ему навстречу попался кучер с хлыстом в руке. Усатый запыхавшийся здоровила с рыжими бакенбардами остановился и выпалил:

— Месье! Вы не видели экипаж? Фиакр с лакированными дверцами. Лошадь понесла, проклятая! Я упал, ударился головой, а когда очнулся — её и след простыл. Боюсь, как бы вороная кобыла бед не натворила.

Путник выдержал паузу, словно обдумывая ответ, и проронил:

— Да, видел.

— Слава богу! — извозчик вытер пот со лба. — Далеко ли она ускакала? И куда?

— Туда, — он неопределённо махнул рукой назад. — Мимо меня пронеслась. Уже, должно быть, за мостом.

— Спасибо вам, месье! — пробормотал извозчик и, не теряя ни секунды, заторопился, взбивая сапогами дорожную пыль.

Человек проводил его взглядом и улыбнулся. Он солгал, и это тоже доставило ему удовольствие. Солнце всё так же сияло, но для него мир стал другим. Путник вдохнул полной грудью. Тень, в которой он прятался всю жизнь, осталась там, на мосту, рядом с остывающим телом юной итальянки. А он — впервые — ощутил себя свободным.